Дикторат - Галина Манукян

Эдэр натянул узду, и псидопс, цветом густой шерсти напоминающий чернобурку, притормозил у тележки со сливами. Шрам на скуле саднил, жгло предплечье. И это раздражало, поддерживая уже не кипящий, но еще не тлеющий гнев.

– Хэйдо! – рявкнул Эдэр побледневшему торгашу у тележки. – Разрешение на торговлю есть?

Тот, робея, показал ладонь. Печать разрешения была на месте, уже подвытертая, но действующая. От начальника стражи не утаилось, что его приземистый сосед с яблоками на подносе присел на тюк, втягивая в плечи голову с намотанной тюрбаном тряпкой.

Эдэр кивнул на него:

– Твоя печать где?

Приземистый подскочил, как ужаленный, и бросился бежать, ловко перепрыгивая через груды товаров, мешки и арбузы. Боевой псидопс нагнал его в несколько прыжков. Эдэр прижал беглеца к ржавой повозке, и, коснувшись мечом правого уха, прорычал:

– Печать, уродец!

– Простите, начальник… – промямлил приземистый, – клянусь вам, наторгую на пошлину и сразу же заплачу. Плохая торговля… Простите… Совсем обнищал…

Эдэр сбил с головы глосса тюрбан, и на землю со звоном упал мешочек, монеты рассыпались под ноги торгаша. Глаза Эдэра зло сощурились.

– Обнищал, говоришь? – процедил он. – Так копи на лекаря.

Начальник стражи чуть повернул кисть, и лезвие меча в один момент срезало мочку уха лгуну. Тот взвыл, ухватившись за рану.

– Если в следующий раз не увижу на твоей ладони две печати с разрешением, ухо отрежу целиком, – холодно пообещал гигант.

Ударив пятками по бокам псидопса, Эдэр направился к воротам Общего дома. Народ испуганно расступался, с двойной почтительностью кланяясь и приветствуя начальника стражи. Многие сами протягивали ладони, показывая печати с разрешениями. Дежурные у забора вытянулись по струнке.

– Хэйдо! – жестко бросил им Эдэр. – В мух плеваться не надоело, лентяи?! Проверять каждого. Еще раз найду здесь тех, кто обирает казну, сами без ушей останетесь. Ясно?

– Ясно, шеф!

Вартан, Никол и Сём последовали за начальником в распахнутые ворота. Две пожилые глосски-привратницы хором потребовали плату.

– Мы по делу! Не развлекаться! – отрезал Эдэр.

В отличие от обычных посетителей стражники спешились у самого входа в здание. Псидопсам достаточно было приказать: «Место», и можно быть уверенными, что обученные животные не шелохнутся на тенистом газоне до возвращения хозяев.

Лязгая оружием, стражники поднялись по истертым гранитным ступеням. Эдэр привычным взглядом скользнул по древней табличке «Лечебно-оздоровительный пансионат “Сосны”» и с новым для него ощущением брезгливости вошел в женскую обитель.

– Старшую сюда! – гаркнул Эдэр пересохшими губами.

Привычный гул голосов сразу смолк.

– Быстро, я сказал! – рявкнул он побледневшей полной глосске за стойкой, и его голос разнесся эхом по просторному светлому холлу, неуместный своим приказным тоном в расслабленной атмосфере едва одетых женщин и рассевшихся на скамьях и диванах мужчин.

Эдэр не успел крикнуть дважды, как из широкого коридора появилась очень высокая статная глосска, уже склоняющаяся к закату лет. Синеглазая, подстриженная так коротко, что едва различима была седина в темных волосах, одетая в черное, как положено, она все же была красива и ухоженна. Черты ее лица были настолько правильными, что, казалось, в них со-всем нет асимметрии или изъяна. Ворот ее робы не был наглухо застегнут, как у всех, он обнажал полоску белой кожи на груди и грациозную шею. Глосске хватило лишь одного изучающего взгляда на пришедших, и тревога в синих глазах растаяла, словно женщина оценила обстановку и решила, что проблем нет.

– Рада видеть вас, почтенный Эдэр, и вас, господа, – улыбнулась она мягко, но сдержанно. – Внимательно слушаю.

От одного ее тона стражам за спиной начальника сразу стало неловко, но сына командо голос старшей не утихомирил.

– Привет, Инесса, – вызывающе ответил Эдэр. – До меня дошли слухи, что ты нарушаешь закон. Знаю, ты хитра, как лиса, и тебя за хвост не поймать, хотя уверен, растет он у тебя под робой… На этот раз ты покажешь мне всех баб и все уголки этого чертова дома!

– Как пожелаете, уважаемый Эдэр. Слово мужчины для нас главное, а также его спокойствие и удовольствие, – не пряча глаз, ласково сказала Инесса. – Однако позвольте уточнить: вы действительно хотите проверить за один день тысяча четыреста восемьдесят шесть моих подопечных?

Лицо Эдэра вытянулось. Он явно не ожидал услышать подобного числа.

– Ты преувеличиваешь, – тут же сообразил он и выпятил возмущенно губу: – Рискуешь попасть под плеть за шуточки или так сильно хочешь кого-нибудь спрятать?

– Ничуть не преувеличиваю, почтенный Эдэр, – нежно, но с достоинством ответила Инесса. – И не хочу мешать вам ни в коем случае. Однако подумайте сами: в мегаполисе проживает около пятнадцати тысяч мужчин, и только у тысячи с небольшим вписаны в имущество собственные наложницы, остальным это не доступно. Поэтому здесь находят утешение и радость все остальные. Возможно вам угодно проверить что-то конкретное? Я бы с удовольствием помогла.

– С удовольствием, – съязвил Эдэр, – чтобы потом повисеть на дыбе…

Это заявление тоже не пробило железное само-обладание старшей.

– Если посчитаете нужным, я приму любое ваше решение с благодарностью, почтенный Эдэр. С чего бы вы хотели начать осмотр? – Инесса обвела холеными руками вокруг себя. – Главный корпус? Здесь принимают уважаемых глоссов наложницы соответственно возраста и предпочтений: в правом крыле можете осмотреть женщин молодых, в левом – постарше. Как вы сами, наверное, помните, наверху у нас расположен ярус для особых гостей с самыми красивыми наложницами, – старшая сделала многозначительную паузу, и Эдэр почувствовал себя дураком.

– Веди в нижний! – рявкнул он.

Инесса снова мягко улыбнулась:

– Конечно. Единственная сложность: мы можем нарушить момент уединения, столь важный для господ глоссов. Боюсь, в этом случае я действительно нарушу закон…

– Какие еще есть? – перебил ее Эдэр.

– Столовая, кухни, лечебница, купальни, мастерские, пенсионарий для пожилых, – неторопливо перечисляла старшая.

Ее белые руки плавно, почти гипнотически двигались, показывая направление соответственно размещению корпусов и ярусов. Общий дом только назывался домом, на самом деле он представлял собой маленький город внутри большого. Эдэр догадывался, что кто-то из наложниц, «выбывших из строя», ведет подсобное хозяйство, кто-то отвечает за чистоту, кто-то ухаживает за садом. Как-то же должны были объясняться усыпанные цветами газоны и высаженные повсюду кусты роз. Гигант здесь бывал не раз, но раньше никогда не задумывался о том, как все устроено. Его вполне устраивали веселые пирушки и безудержные утехи верхнего яруса. Теперь он удивлялся услышанному, не замечая, как ярость внутри постепенно угасает.