Его звездная подруга - Ольга Пашнина

Он ел молча, лишь изредка поглядывая в мою сторону. Я тоже молча пила чай, хотя вообще стоило уйти в свою комнату.

Брэнд вдруг протянул руку и пальцем провел по моему носу.

— Крем, — пояснил он.

В полумраке не было видно, что я покраснела.

— Благодарю.

— Не стоит. Чего это ты скалишься?

Ну вот, совет Гранта не прошел. Улыбаться в ответ не получилось.

— Устрашаю. Спасибо за кекс. Пойду спать.

На удивление он кивнул. А общение с Брэндом может быть не таким уж и напрягающим. Я даже улыбнулась, на этот раз нормально. И решила выпить немного воды. Она у них была очень вкусной, холодной.

— Не пей холодную воду, — бросил мне Брэнд, — заболеешь.

— Указывать будете своей дочери.

Впрочем, я сказала это беззлобно. Пусть пытается, если ему хочется, указывать. Я все равно не впечатлюсь.

— А по заднице? — хмыкнул Брэнд и… действительно легонько шлепнул меня по мягкому месту.

— Что-о?!

Не задумываясь ни на секунду, я вылила ему прямо на голову стакан воды. Потом сообразила, чем мне это грозит, и рванула было к выходу, но меня успели перехватить. Наверное, планом Брэнда было усадить меня к себе на колени, но я оттолкнулась от шкафа, и мы все втроем полетели на пол. Я, стул и Брэнд. Падая, зацепили вилку, а та, в свою очередь, тарелку и кружку. С грохотом все это повалилось на пол, разбилось. Я даже брыкаться не стала, ибо смеялась. Это ж надо, за пару секунд разнести половину кухни из-за какой-то ерунды, даже сказанной не всерьез.

— Ай, вы мне ногу прижали! — простонала я.

Но еще смешнее мне стало, когда зажегся свет, и на кухне показались Миранда с Артеном.

— Что тут происходит?! Что за грохот?

Потом они нас все-таки рассмотрели и оторопели, замерев в проходе.

— Нам уйти? — медленно спросил Артен.

— Мы сделаем вид, что ничего не видели, — поддакнула Миранда.

— И не будем вам мешать. До утра.

— О да! — протянула я. — Спасибо за заботу!

Я кое-как выпутала конечности из конечностей Брэнда и ножек стула и начала собирать осколки тарелки.

— В мире будущего что, нет посуды, которая не бьется?

Я неловко дернула рукой, и ладонь рассекла глубокая царапина, из которой начала сочиться кровь. Боль пришла не сразу.

— Ой, ты порезалась! — Миранда обеспокоенно подскочила ко мне. — Давай я обработаю.

— Иди. — Брэнд тоже поднялся и махнул рукой. — Спи. И ты тоже, Артен. Если будешь так поздно ложиться, проспишь экзамены. Сам разберусь. Давайте, давайте, вы обещали до утра не беспокоить.

Посмеиваясь, Миранда и Артен ушли спать.

Меня усадили на диван и принялись обрабатывать царапину каким-то жгучим раствором, пахнущим цитрусами. Было больно, но я мужественно терпела, хоть и периодически дергалась.

— Хорошо хоть левая, — вздохнула я.

С рассеченной ладонью было бы проблематично что-то делать, я — правша до мозга костей. Левая у меня не то что работает хуже, она вообще почти в жизни не участвует. Даже сумку я ношу на правом плече.

Брэнд быстро и умело обрабатывал царапину, наносил какую-то мазь, а потом достал мелкие пластыри и в нескольких местах заклеил ранку. Чтобы не стеснять движения ладони. Хотя я все равно не стану ее сгибать, ибо нет ничего хуже открывшейся при неловком движении раны.

— Может, мне стоит кровь сдать? — спросила я, закусив губу.

Мужчина поднял на меня взгляд:

— Зачем?

— Ну… перед отъездом? Для Миранды. Мало ли что. То есть, конечно, лучше бы все обошлось, но ведь бывают ситуации, когда срочно нужна кровь и нет возможности лететь на Землю. Вы ведь умеете хранить такие вещи достаточно долго?

— Так давай, — Брэнд усмехнулся, — тебя вообще на органы разберем и упакуем. Компактнее будешь. Хранить-то умеем.

— Ну вы сравнили. Кровь я сдам без ущерба для собственного здоровья. Можно даже несколько раз. Прежде чем улететь. Вы же знаете, что это правильно. Мне ничего не стоит, а вдруг…

— Это не понадобится.

Он брызнул напоследок на рану чем-то из небольшого пузырька и начал убирать аптечку.

— Почему? — не отставала я.

— Просто не понадобится. Не думай об этом. Спокойной ночи.

Так и ушел, оставив меня размышлять о причинах его поступков и слов. Ох, как хотелось залезть ему в голову и выяснить, что из себя представляет Брэндон Эко. До безумия хотелось.

Брэнд

Брэнд не пожалел, что остался дома и не пошел на работу. Ничего срочного там не было. Компания, как огромный автоматический механизм, справлялась и без него в короткие промежутки времени. А ту работу, что он все же хотел доделать, мог выполнить и дома. Тем более что дома было куда интереснее.

Джен стояла аккурат напротив места, где он сидел. И увлеченно наблюдала за тем, как Миранда ловко программирует домашнего робота на уборку. Сама того не замечая, девушка рассеянно водила пальцем по губам. На него, спрятавшегося за большим экраном лэптопа, она не смотрела.

Когда Брэнд больше недели назад принимал решение позволить Миранде пригласить Джен, он, признаться честно, совсем не думал о том, как она влияет на его детей и что вообще он вроде как ее ненавидит. В голове беспрестанно вертелся поцелуй, украденный у бессознательной девушки. Неправильность происходящего вкупе с ее привлекательностью дело сделали. Брэнд пошел на поводу той части себя, что еще не окончательно закрылась от внешнего мира.

Он говорил с Грантом перед тем, как забрать обеих девушек домой, и тот со скрипом разрешил не отвозить Джен на курорт, а оставить у них дома. Таким образом, Джен побудет на празднике, который в скором времени должен был состояться, и уже после улетит к себе, на Землю.

Что произойдет за эти две недели, Брэнд представлял слабо, хотя кое-какие фантазии на этот счет имелись. Джен, похоже, о них не догадывалась. Ее вежливая холодность мужчину злила, причем поначалу, еще когда она пришла в себя в больнице, он даже не понял, из-за чего ему так хотелось что-нибудь сломать. А потом все слишком быстро завертелось, и он даже не успел уловить момент, когда ситуация стала совершенно неузнаваемой.

Вообще жгучая неприязнь к Джен как-то улеглась. Что было тому причиной? Вряд ли Брэнд мог ответить на этот вопрос. Ушла угроза для жизни Миранды. Выпала из его жизни Ирэн. Джен едва не погибла, чего он, конечно, не планировал. Он ее поцеловал. Аж два раза. Все это — словно отдельные вспышки в его жизни, слившиеся в итоге в большое сияние. Да и влияние Джен Ламбэр на его детей оказалось не таким уж и плохим.

А сама Джен его избегала. Причем старательно и искусно. Если он работал, вставала позже его ухода и ложилась раньше прихода — он заглядывал в ее спальню. К слову, теперь она ее уже не запирала, убедившись, что ее личное пространство неприкосновенно. Если Брэнд был дома, она была или у себя, или у Миранды. Они изучали сеть, технику, смотрели фильмы, совершенствовали язык Джен, иногда выходили гулять. Но с ним она встречалась очень редко и ограничивалась общими фразами. Брэнда это веселило, потому что, когда он пытался к ней прикоснуться невзначай или помочь спуститься со ступенек, она вздрагивала. Похоже, Дженни мало понимала, что с ней происходит, и боялась внезапно проснувшихся ощущений.