Кодекс чести - Евгений Гаркушев

Мирная жизнь – точнее, жизнь гражданская, – начинала налаживаться. Прошло две недели с того момента, как я приехал из Ставрополя и положил автоматическую винтовку Калашникова в стальной ящик под кроватью. Жил я в офицерском общежитии – квартиру, на получение которой по сертификату имел право после окончания действительной службы, еще не выбрал.

Общежитие, хоть и напоминало казарму – там мы обитали по два человека в комнате, а «на гражданке» комната принадлежала мне одному, – было вполне благоустроенным. Душ и туалет в каждой комнате, две кухни на этаж… В казарме с удобствами было хуже, зато кормили централизованно. Сейчас я часто ходил в кафе – готовить самому не хотелось, хотя все условия для этого имелись. Говорят, что армейская жизнь дисциплинирует. Это верно. Но в некоторых вопросах и развращает – младший офицер может совершенно не заботиться о еде и об одежде. То есть заботы эти своеобразны: ты должен накормить своих солдат в любых условиях и держать одежду в приличном состоянии. Но это совсем не то что готовить самому и выбирать, пиджак какого фасона купить.

С военными привычками пора завязывать. Я уже побывал на тракторном заводе, куда меня без проблем принимали инженером, посетил офис городских электрических сетей – там тоже можно было трудоустроиться, но работа была специфической – со многими льготами, но и своеобразными обязанностями. Энергетическая безопасность – основа экономики. Служба в электросетях во многом напоминала армейскую – с ночными дежурствами, жестким графиком отпусков, строгой дисциплиной. А я не для того ушел из армии, чтобы получить ее безопасный эрзац. Опасностью настоящего офицера не напугаешь, а вот неукоснительное соблюдение дисциплины не всегда по вкусу тем, кто не собирается связывать с армией всю жизнь…

Сегодня я намеревался посетить еще одно предприятие – телефонную компанию Максимова. Фирма частная, какие в ней подходы к служащим – нужно выяснить. Делом занимаются интересным – внедрением беспроводной связи. Пока что каждый аппарат стоит очень дорого, но, по прогнозам, лет через десять мобильные телефоны перестанут быть роскошью. Правда, по специальности я не связист – но за спрос денег не берут. Может, господин Максимов захочет взять только что отслужившего положенные четыре года офицера и положит ему зарплату, скажем, в пятьсот рублей… А если меньше – так лучше уж идти на тракторный завод. Надежнее.

На улице стоял мороз – градусов десять ниже нуля. Для нашего южного города температура низкая и непривычная. Из теплых вещей у меня был только армейский бушлат на синтепоне. Его я и надел, нацепив поверх перевязь с клинком. Немного комично, под такой бушлат больше подходила автоматическая винтовка или кобура с пистолетом, – но я теперь не в армии.

Надел я и армейские ботинки – теплой гражданской обувью обзавестись еще не успел, руки не доходили. Перед потенциальным нанимателем было даже немного стыдно: подумает, что я давлю на патриотические чувства – только что вышедший в запас офицер, которому даже не на что приобрести одежду… На самом деле я купил модное драповое пальто и отличные легкие туфли, рассчитывая на теплый климат, – но тут ударили морозы. Пальто продувалось морозным ветром, и бродить в нем по городу без машины вряд ли разумно. А на собственный автомобиль я еще не заработал даже с учетом всех армейских премиальных.

Одевшись, я спустился на первый этаж – лестница, как и в офицерской казарме, застелена ковровой дорожкой, только в общежитии дорожка не совсем идеально вычищена. Консьержка, Зинаида Петровна, неодобрительно взглянула на мой бушлат. Еще и шпага поверх него, а не под плащом, как принято… Но ничего не сказала – в ее обязанности, как ни крути, не входит следить за внешним видом жильцов. Хотя женщина суровая, при случае может высказаться. Считает, что таким образом соблюдает государственные интересы. Гражданка, между прочим, а не жительница – хотя образование у нее неполное среднее. Но заработала гражданство многолетним трудом в государственных структурах. У нас в общежитии у Зинаиды Петровны закат карьеры. По ее словам, она и в министерстве вахтером сидела, и на оружейном заводе. Словом, там, где требовалось Родине.