Союз нерушимый… - Юрий Силоч

Стоило мне войти, как все тут же затихли: человек моего возраста, да ещё и одетый, как типичный гопник с окраин, явно не вписывался в подобравшуюся компанию. Демонесса, повернувшись к своим, пояснила:

– Свои. Это Унгерна дружище.

Я всей кожей почувствовал, как атмосфера разрядилась. Люди вернулись к прерванным разговорам, а я огляделся, присматривая себе место. Мрачного долгого взгляда на парочку подростков хватило для того, чтобы те, верно истолковав намёк, освободили жёсткое кресло-кровать. Прыщавый взлохмаченный паренёк в жилетке из дерматина с кучей прицепленных значков протянул мне стакан портвейна, но я знаком показал, что пить не намерен. Краем глаза я заметил, что седой мужик смотрит на меня с подозрением. Он щупал какую-то тощую девицу в малиновом свитере крупной вязки и что-то шептал ей на ухо, глядя на меня и посмеиваясь.

Вечеринка продолжилась с того же места, где её прервали. Парень-гитарист что-то фальшиво наигрывал, но публика, не в последнюю очередь благодаря портвейну, попалась непритязательная – им нравились и музыка, и текст, очевидно, собственного сочинения: только этим я мог объяснить отсутствие ритма, рифмы и откровенную шизофазию.

Шум, музыка, трёп, дешёвый алкоголь… Голова шла кругом. Я мог бы ощутить ностальгию по квартирникам времён моей юности, но сейчас было не до того: как-никак, агент Иванов пришёл сюда не развлекаться, а работать.

Молодёжь вела себя тихо – я удивлялся этому, пока не вспомнил, что такие вот сборища были фактически вне закона. Слева от меня два сопляка в футболках с самодельными яркими рисунками ломающимися голосами обсуждали Ницше, а на них восхищённо взирала чумазая белобрысая девочка лет тринадцати – ещё совсем дитё, боже мой, и куда только родители смотрят? Несколько раз я бросал выразительные взгляды на Демонессу, несколько раз та делала вид, что ничего не замечает – качала головой в такт музыке, жмурилась и подпевала. Пели тихо, вполголоса и от этого были похожи на подпольщиков. Звучали в основном, жуткие «авторские» поделки с рифмой «кровь-любовь-вновь», но один раз парень-гитарист меня приятно удивил, затянув бессмертное: «Границы ключ переломлен пополам». Не удержавшись, я сам начал подпевать и притопывать ногой в такт. Будь я моложе лет на двадцать, то нашёл бы эту вечеринку вполне сносной.

Покинув на время комнату, я направился к туалету, но оттуда слышался недвусмысленный шорох одежды и стоны: пионэрия развлекалась, пока мамы с папами не видят.

На кухне в это время столбом стоял сигаретный дым: группа юношей с серебристыми блямбами мозговых усилителей «Квант» слушала выступление старого лысого мужичка с лицом, похожим на изюм. Перед ним, на липкой, усеянной хлебными крошками столешнице, лежала кипа распечатанных на принтере листов.

– …А что у них? Только лагеря. Лагеря и стройные колонны этих… Со значками, галстуками и билетами. Скованные одной цепью, – с тихой злобой в голосе вещал он, блестя стёклами очков в толстой роговой оправе и забыв о папиросе, сжатой в жёлтых грубых пальцах. – Всё, к чему строй прикоснулся, превращено им в дерьмо. Музыка? Невозможно слушать. Литература? Выхолощена. Социалка? Суррогаты и бараки! Они даже собственную революцию убили, выкинули требуху идей и сути, а потом выставили это чучело напоказ!

За спиной послышалось покашливание, и когда я обернулся, то увидел, что в дверях стоял тот самый седой рок-н-ролльщик – на фоне остальных он смотрелся приличнее всего: белая, пусть и несвежая, рубашка с закатанными рукавами и брюки со стрелками. Только проклёпанный блестящими металлическими квадратиками армейский ремень выдавал, что он один из неформалов.

– Что, ментяра, обоссался? – цыкнул он зубом.

– Андрей, ну не надо! – девушка попыталась обхватить его сзади за талию.

– Отвали! – рявкнул мужик.

– Ты что-то напутал, дружище, – я приподнял бровь. – Ментов тут нет.

В этот момент я был совершенно искренен, потому что к милиции не имел никакого отношения.

– Никакой я тебе, ментяра, не дружище!

– Андрей, прекрати! – не вняла предупреждению девушка. Её возлюбленный сделал резкое движение, раздался звук сочной затрещины, и девчонка отлетела назад, сметая с трюмо флакончики и расчёски. Я сжал кулаки.

– Рассказывай, ага. Я вас, волков, за километр чую!

Из комнаты высунулся с десяток голов, кто-то попытался увести дебошира, но тот снова прикрикнул, и малолетки отстали.

– Эй! – он повернулся к Демонессе. – Ты кого притащила, коза?

– Да это Унгерна! Унгерна это! – испуганно начала оправдываться девчонка.

– Ты посмотри на него! – проревел мужик. – Где он и где Унгерн?!

– Мы в Айсберге познакомились, – влез я. – Давай не будем пороть горячку.

– Ага, в Айсберге, – ухмыльнулся Андрей. – И что же вы делали?

– Работали, – я не боялся этого сукина сына, но портить вечер и заводить расследование в тупик не хотелось.

– Работали, – хмыкнул мужик. – И над чем?

– А вот это уже не твоё дело!

– Так и знал, – торжествующе обратился дебошир ко всем присутствующим. – Если бы Унгерн работал над чем-то таким, то он бы мне точно сказал. А он, – Андрей сделал шаг вперёд, – мне ничего не говорил.

Резкое движение руки в направлении моего солнечного сплетения.

Спасибо тренерам по рукопашке: не успев даже толком ничего понять, я перехватил ладонь и быстро выкрутил руку, в которой что-то блеснуло. На зелёную истоптанную ковровую дорожку падает заточенная отвёртка. Зэковская игрушка, я видел уже такие. Вроде как легально и к ношению не запрещено, но на деле – тот же нож. Андрей взвыл и попробовал ударить меня другой рукой, затем засучил ногами, но всё бесполезно – в два движения я крепко зафиксировал его на полу.

Загомонившие малолетки бросились нас разнимать, но моего рыка: «А ну отошли!» – хватило, чтобы они сразу же попятились назад. В коридоре пахло потом, нестираной одеждой и перегаром от портвейна.

– Демонесса! – рявкнул я. – Что за хренов балаган? Какого ты меня вообще сюда притащила?!

– Э, да ты чё? – лицо девушки удивлённо вытянулось.

Подруга Андрея уже поднялась и, взвизгнув «Козёл!», сорвала с крючка куртку, сунула ноги в огромные рыжие ботинки и выбежала в подъезд. За ней устремились подруги – остановить и вернуть.

– Чо-чо? – передразнил я Демонессу и мрачно зыркнул на подростков. – Ничо! Ты поможешь мне найти Унгерна или нет?!

– Да помогу, помогу! – воскликнула девчонка. – Я ж чо тебя и привела: Дрон знает, где его найти! – она ткнула пальцем в лежавшего у меня под ногами скулящего зэка. После слов Демонессы он бросил на меня быстрый испуганный взгляд. Лоб мгновенно покрылся испариной.

– Дура! – заорал он. – Дура! Ты же меня сдала! Зачем ты меня сдала?! Зачем?

Прошло совсем немного времени. Я покинул вечеринку, с которой и без того уже начал разбегаться народ. Не обошлось без драки: какие-то ребята полезли в защиту своего престарелого лидера, но получили по ушам и отстали. Андрей баюкал сломанную руку и шёл вперёд: поднимался по безлюдной тёмной лестнице на двадцатый этаж, ругаясь вполголоса и угрожая, что какие-то «пацаны» меня найдут и «прихлопнут». Мы оба забрались на технический уровень и встали перед дверью, на которой висел замок – огромное старое и ржавое чудо- вище.