Союз нерушимый… - Юрий Силоч

Итак, что мы имеем, если откинуть лишнее?

Начнём с азов. Некий депутат был убит. Убийцу нашли, но тот мало того что не признался, так ещё и умер сам, активировав протокол «Плен» и поджарив собственные мозги. Мотив – есть. Орудие убийства – есть. Улики, вроде одежды и ботинок, – есть. Алиби – нет. Просто прекрасно. Дело можно закрывать и рапортовать о выполнении плана.

Следом ещё одно убийство. Почерк похожий, но есть и отличия. Убитый – депутат, убийца – бывший фронтовик. Самоубийство через активацию протокола «Плен».

Оставляя за бортом очевидные схожести, можно сказать с уверенностью, что в этот раз всё прошло не так гладко. И мотив неочевиден, и убийца – настоящий, а не бедный старшина – показал, что может брать человеческий разум под контроль. Поведение завхоза указывало на это очень недвусмысленно.

Далее – хакеры. Управлять людьми при помощи боевых имплантатов – это даже по нынешним меркам научная фантастика, а значит, специалист, который может это провернуть, очень и очень силён. Один из этих специалистов на допросе поведал, что совсем недавно в Сети появился некто или (бр-р-р, аж мурашки по коже) нечто, из-за чего исчезают его друзья-хакеры.

И вот тут, стоило некоему майору КГБ подобраться к разгадке поближе, как начались внутренние разборки в Конторе. Топорно, очень топорно. Либо тот, кто это затеял, – дилетант (ха-ха), либо он очень торопится. И второй вариант, учитывая последние события с раскрытием непонятно чьей агентурной сети среди высших чинов КГБ, становится наиболее верным. В попытке выиграть время этот некто не жалеет никого и ничего.

И тут встаёт самый интересный вопрос…

Бутерброды были давно съедены, кофе выпит, а я возил ложкой по рыжему осадку в одноразовом стаканчике и задавал самому себе вопросы, которые мучили русскую интеллигенцию несколькими столетиями ранее: кто виноват и что делать? Студенты, ещё не так давно сидевшие тихо, сейчас о чём-то оживлённо спорили.

Задача номер раз: выйти на Разум или того, кто за ним стоит. А самое простое и очевидное её решение – найти кого-нибудь из пропавших хакеров. Хотя бы того Унгерна.

И начать его поиски следовало с глубокой сети, о которой говорил Ионо.

Я покинул столовую и постоял какое-то время, наблюдая за людьми на тротуаре и проезжавшими мимо трамваями. Очень хотелось курить, но сигарет, как назло, не было – значит, надо бросать. Стрелять сигареты у прохожих я считал ниже своего достоинства.

– Простите! – остановил я спешащего взъерошенного студента с тубусом подмышкой. Тот поднял на меня красные глаза и взглянул, как на неведому зверюшку. Похоже, бедолага категорически не высыпался. – Где здесь поблизости библиотека?

Юноша осмотрел меня недоверчиво. Да, мой внешний вид явно не сочетался с библиотекой, но что поделать – внешность обманчива.

– Дальше по улице, – студент махнул рукой. Он, очевидно, подозревал какой-то подвох. – Две остановки. Минут десять идти.

– Спасибо! – кивнул я и, дождавшись ближайшего трамвая, запрыгнул на подножку. Из-за стекла мне погрозила кулаком старуха в платке.

Кроме неё на меня никто не обращал внимания, поскольку подобное использование транспорта не возбранялось: главное на рельсы не упасть и на контролёров не нарваться. В моём случае второе было куда хуже.

Библиотека располагалась на цокольном этаже восстановленной каменной модернистской трёхэтажки начала двадцатого века. На ней висела мраморная мемориальная доска, гласившая, что в этом доме почти пятьдесят лет назад жил трижды герой советского союза танкист Рубелев. Посему библиотека в доме была не простая, а имени этого самого танкиста Рубелева: об этом мне сказали вывеска и здоровенный портрет героя в небольшом холле. Рядом стоял пыльный красный флаг, а под ним – небольшой конторский стол, за которым сидела стройная молоденькая девушка с русыми волосами. Чёрное платье в белый горошек делало её фигуру похожей на фарфоровую статуэтку – хрупкую и тоненькую.

– Здравствуйте! – улыбнулась она.

– Здрасьте! – я тоже расплылся в идиотской улыбке. – А читальный зал работает?

– Конечно. У вас карточка есть?

– Нет, – развёл я руками. – Впервые в ваших краях.

– Тогда надо завести, – с умилительной серьёзностью сообщила девушка, и я не смог ей отказать.

Изучив мои документы, она вбила какие-то данные в терминал и сказала, указав на дверь, ведущую вглубь библиотеки:

– Проходите. Подшивки журналов в зале не все: если что-то понадобится, обращайтесь. Когда будете входить в Сеть, обязательно заполните журнал и не забывайте записывать адреса. С бумажными книгами осторожнее, могут рассыпаться. Из терминала можете брать электронные книги только на наших носителях, скачивать себе запрещено.

– Как у вас строго, – усмехнулся я.

Девушка нахмурилась:

– Правила придумала не я.

– Понимаю-понимаю. Безопасность превыше всего.

Я прошёл в помещение с низким потолком, тонкими занавесками на высоко расположенных окнах, книжными шкафами, несколькими терминалами и креслами у стен. Посреди комнаты – длинный стол с пожелтевшими подшивками газет и шахматной доской с чьей-то незаконченной партией. Тихонько тикали настенные часы, пахло бумажной пылью, от которой щекотало в носу.

Я уселся за ближайший терминал, на клавиатуре которого лежала помятая тетрадь в линейку с истрёпанной зелёной обложкой. Колючей коричневой бечевкой к ней была привязана шариковая ручка. Когда я увидел эту конструкцию, то чуть не расхохотался, правда, открыв, понял, что смеяться было рано: в журнал требовалось записывать абсолютно всё – не только название страницы, как я предполагал, а полную ссылку. Каждый щелчок подлежал тщательной фиксации на бумаге. Шедевр бюрократии. Впрочем, потакать этому бреду я всё равно не собирался.

Советские компьютеры конструировались по тем же принципам, что и военная техника – в первую очередь характеристики, надёжность и способность пережить ядерный взрыв и уже потом такие мелочи, как удобство и дизайн.

Последними вообще никто не заморачивался, поэтому операционная система «Демос» (Диалоговая Единая Мобильная Операционная Система) работала быстро и производительно, практически не имела уязвимостей, была надёжно защищена от вирусов, но при всём этом ею было невозможно пользоваться.

По чёрному экрану пробежали белые буквы, составлявшие странные и непонятные обывателю слова.

Появилась долгожданная строка «Введите команду», и замигал белый курсор, предлагавший начать работу. Я набрал команды, пару раз ошибившись, и сумел-таки запустить браузер, который показал мне страницу поисковика «Гоголь» – красный фон с четырьмя предназначенными для заполнения полями и надписью «НИИ специальной информатики и алгоритмов поиска им. М. А. Карцева».

Сверяясь с новыми документами, я ввёл ФИО, адрес и паспортные данные, после чего, наконец, напечатал на механической клавиатуре с чрезвычайно тугими клавишами: «Большая Советская Электронная Энциклопедия сеть Айсберг».