Приоритетное направление - Святослав Секунда

– Не, я нормально. Жалко, стимуляторы кончились, ёлки-иголки, но если что, вон, из бочки умоюсь. Все путём будет, спите спокойно.

– Ну и ладно, всем отбой!

Парни завалились на топчаны в глубине помещения, кто-то отпустил стандартную шутку про портянки, повозились и засопели. А я уселся на табурет у входа, положил автомат на колени и приступил к исполнению сценки «Часовой изо всех сил борется со сном». Минут пятнадцать я зевал, тёр глаза, несколько раз прошёлся из угла в угол, покурил и, наконец, «не выдержал» – пошёл к бочке, умылся и облил себе голову холодной водой. После чего уселся на табурет, прислонился к стене и через пару минут захрапел. Самое главное, чтобы плохие парни повелись сейчас, а не стали ждать ещё пару часиков. Дело в том, что для такой полноценной имитации храпа мы с напарником придумали простенькое устройство, которое вставляется в ноздрю и издаёт этот волшебный звук при каждом вдохе. Но, чтобы все выглядело правдоподобно, дышать нужно размеренно, причём вдыхать приходится через нос при открытом рте, а выдыхать уже через рот. Ничего сложного, но попробуйте это делать несколько часов с закрытыми глазами и при этом не заснуть. Вот то-то. А ещё надо внимательно слушать и не забывать время от времени слегка шевелиться. Но у меня этот номер отработан, если выгонят из сталкеров (шутка!), буду его в театре исполнять, а сейчас пока потренируюсь.

Ага, кажется, мне везёт. Пришли, голубчики, аккуратненько подкрались к двери, слушают. Слушайте на здоровье, мой храп, хоть и совсем не богатырский, – вот и все, что можно услышать снаружи. Так, открывают дверь, заходят, один, два, три, четыре… пять. Как и думал, четверо вяжут, пятый страхует. Только для меня он не пятый, а наоборот, первый по списку. «Намба ван», ёлки-иголки. Встали, готовятся. Мы тоже готовимся, плохие парни не знают, что камера на моем комбезе исправно транслирует картинку и все, кроме меня, отлично все видят. «Справа от двери, бушлат, пистолет» – это уже для меня, целеуказание на первого номера. Ну, началось! У меня тихонечко убирают автомат с колен, но он мне сейчас все равно не нужен. Удар локтем по горлу убиральщику и три стрелки с парализатором по ногам контролёру. Успеваю подхватить тело с моим автоматом, чтобы не громыхнул случайно, открываю глаза и… Все закончилось. Четыре трупа нападавших аккуратно лежат рядом с объектами нападения и ещё одно тело тихонько посапывает у двери. Х-хо! Да это же наш лучший друг Хрипатый! Как он там говорил? «Хошь водка, хошь анаша, со всем нашим уважением». Вот так вот, брат, на ваше уважение мы своим ответили. Адекватно, ёлки-иголки! На улице ещё несколько раз негромко хлопнуло, и, похоже, все закончилось. Теперь можно вынуть из ноздри «храпелку» и спокойно потянуться – пока сидел, спина затекла.

Лейтенант Никель

С обитателями хутора разобрались за несколько минут. Они совершенно не ожидали нашего появления и просто ничего не успели. Ни выстрелить, ни даже заорать. В результате мы имеем девятнадцать трупов и двух парализованных пленных. Бегло осмотрелись вокруг, пока солнце не совсем село, и, быстренько посовещавшись с Якутом и Карабасом, решили устраиваться на ночёвку здесь. И как раз рядышком есть отличная полянка, где можно принять груз. Раздал приказы, и завертелось: Енот с Чижиком остались устанавливать сигналку на случай появления друзей наших хуторян, сталкеров я отправил осмотреть полянку и установить маячок для приёма груза, Майонез ушёл забирать раненых, Карабас забрал своих штрафников оборудовать посты, а Малому с Мешком, как самым здоровым, досталась задача стащить все трупы в один из сараев. Пока не знаю, что с ними (трупами, естественно) делать, но когда трупы валяются по всему двору – это точно не дело. Прапор с Якутом тоже порывались подключиться к какой-нибудь общественно-полезной работе, но их я послал осмотреть все помещения, может быть, удастся понять, чем же занимались здесь бывшие хозяева. Вот так, личный состав озадачил, все куда-то идут, что-то несут, рация тихонько бормочет, со двора доносятся негромкие матюки – пулемётчикам достался особенно тяжёлый жмур – короче, все при деле, осталось только себе найти занятие. А, собственно, чего его искать, вот оно прямо рядом со мной и лежит. В виде двух парализованных и тщательно упакованных в пластиковые стяжки пленников. Надо бы их раздеть и осмотреть-обыскать на предмет всяких неожиданностей. Очнутся они часа через четыре-пять, тогда и допросим, а пока просто попробую определить, с кем же мы имеем дело.

Обыск ничего интересного не дал, ни документов, ни каких-нибудь необычных вещей – из двенадцати хуторян таких ровно дюжина. Оба оказались изменёнными, Хрипатый совсем чуть-чуть, небольшие перепонки между пальцами на руках, а Ваня посерьёзнее – чешуя на спине, ногти и, кажется, что-то с глазами, но это будет понятно, когда он свои глаза откроет. Так что связал я их снова и решил затащить на веранду того самого домика, в котором Ваня до этого и обитал. Затащил, мать его! Ваня оказался не тяжёлым, и его тушку я отнёс не напрягаясь, а вот в Хрипатом весу оказалось немало, и, когда я его поднял, что-то в моей раненой руке щёлкнуло, и вместо лёгкой чесотки в районе кисти я получил боль в плече. Не сказать, чтобы сильную, но достаточно неприятную. Вот ведь зараза! К тому, что рука чешется, я уже привык, даже забываю о ней иногда, а теперь придётся приспосабливаться к новой напасти.

Через полчаса все необходимые работы были закончены, мы дружно поужинали, благо у хуторян все уже было приготовлено – осталось только разогреть, распределили дежурства, и все свободные отправились спать. Я взял себе первую смену, все равно надо составить рапорт, написать хотя бы пару страничек в дневнике, да и чисто физически я устал меньше остальных, самую весёлую часть дня просидев на загривке у Малого. Через два часа меня сменит Карабас, затем очередь Якута, как раз в его смену должны очухаться Ваня с Хрипатым, а под утро Енот со своими архаровцами примет контейнер. Надеюсь, ночь пройдёт без неожиданностей, народ сегодня и так вымотался.

Составил рапорт. Черт, всего-то два боестолкновения, а писанины… Представляю, сколько пишут командиры боевых частей во время настоящей войны. Дневник дался намного легче, это в первые дни я каждое слово выдавливал и больше зачёркивал, чем писал. Проверил посты – чем дальше, тем больше я горжусь своими подчинёнными, никто не дремлет, не расслабляется, хотя выложились сегодня все на сто процентов. Сделал заметку – утром объявить благодарность всему личному составу и в завтрашнем рапорте не забыть это отметить.

До конца моего дежурства остался ещё почти час, и я, заварив себе кружку чая, решил не спеша заняться сортировкой и чисткой трофеев. В основном нам досталось всякое барахло, но посмотреть все равно нужно, может быть, что и пригодится.

– Добрый вечер, командир. Не помешаю?

Подошедшего Михалыча я не услышал, но аромат его папиросы учуял ещё за несколько метров.

– Нет, конечно. А ты чего не спишь?

– Да доктор наш, ага, вколол мне какую-то гадость, теперь черепушка чешется. Изнутри, ага. Говорит, к утру пройдёт, но спать невозможно. Подожду пару часиков, если не успокоится, придётся снотворное глотать, ага.

– Сочувствую. Хотя, с другой стороны, тебе повезло, что у Майонеза оказалось это новое лекарство. Без этих эльфийских штучек вылечить сотрясение за ночь нереально.