Лейтенант Магу - Вадим Полищук

– Тут не извольте беспокоиться, – влез Грушило, – ничего не пропало. Все собрали, до последней винтовочки, последнего тесачка. Трофеев тоже прихватили изрядно. И вот тут еще это.

Воровато оглянувшись, фельдфебель извлек из бездонного кармана своих шаровар лейтенантский «Гранд и Стетсон». В громадной лапе ветерана револьвер выглядел детской игрушкой.

– Пусть тут полежит.

Грушило осторожно просунул «гранд» под подушку.

– А сабельку вашу и портупею я тоже прибрал, сохраню в лучшем виде. Только бинокля того…

– Ну и черт с ним, новый выпишу. Штатских много погибло?

– Много, – насупился Фелонов, – сотни полторы, а может, и две. Кто их считал?!

Действительно, чего их считать? Были люди и не стало. Может, и к лучшему, что его ранили, а то пришлось бы весь этот ужас своими глазами увидеть. Заметив изменившееся настроение лейтенанта, оба унтера засобирались.

– Мы, пожалуй, того… Пойдем, а то лекарь увидит, ругаться будет.

– Ступайте.

– До скорого, господин лейтенант.

Алекс выждал несколько минут, давая нелегалам возможность покинуть лазарет незамеченными, после чего, превозмогая боль, набрал воздуха и заорал:

– Санитар! Санитар!

В палату влетел перепуганный седоусый дядька.

– Что случилось?

– Лекаря позови.

Санитар побурчал, но ослушаться не посмел. Через несколько минут в палату вкатился спешно вызванный Золич-Феоб. Лекарь рта не успел раскрыть.

– Мне нужен писарь, – решительно потребовал Алекс.

– Вы капризничаете, как барышня, лейтенант, пока я…

– Мне нужен писарь, – повторил лейтенант, добавив в голос фирменные нотки семейства Магу, – немедленно.

Лекарь, видя решительный настрой офицера, только спросил:

– Зачем?

– Я буду диктовать, он – записывать. Содержание вас не касается.

– Хорошо, – сдался Золич, – я попробую кого-нибудь найти.

До обеда следующего дня Алекса никто не беспокоил. Он уже гадал, пришлют ему добрые женщины еще что-нибудь вкусненькое или опять придется довольствоваться пресной размазней, как его отвлек шум множества шагов в коридоре. Дверь распахнулась.

– А вот и наш герой!

Те же и генерал-майор Быстраго. «Те же» – это Вернов, Кавелин и штабные офицеры, выполнявшие роль массовки, солировал начальник дивизии.

– А ведь вы были против, полковник, а я оказался прав. Прав! Трижды прав! Где бы мы все были сейчас, если бы не лейтенант Магу и его охотники? Первым догнал, задержал, обеспечил, ранение получил, в конце концов. Это – «Владислав» с мечами! И слышать ничего не желаю, полковник! Подполковник Кавелин, готовьте представление.

Странно, еще полгода назад лейтенант и мечтать не мог о такой высокой награде, да еще и с мечами, а сейчас он лежал и испытывал только одно желание – чтобы генерал наконец-то заткнулся. Дождавшись паузы в излияниях начальника дивизии, лейтенант вклинился:

– Господин генерал-майор, разрешите обратиться.

Быстраго повернулся к раненому и озарился благожелательной гримасой.

– Разрешаю!

– Как командир охотничьей команды, могу я ходатайствовать о награждении нижних чинов, участвовавших в бою?

– Да, да, конечно, – спохватился генерал, – солдатиков забывать не следует. Кавелин составьте списки…

Алекс выбрал момент и, пока генерал набирал воздух для очередной тирады, успел вставить:

– По охотничьей команде все представления уже подготовлены и вчера были переданы в канцелярию.

– Вот, – обрадовался генерал, – учитесь, господа офицеры! Лейтенант Магу едва в сознание пришел после ранения, рукой шевельнуть еще не может, а представления подчиненных к наградам уже готовы!

Быстраго повернулся к начальнику штаба.

– Немедленно пошлите кого-нибудь за списками. Надеюсь, вы успели их завизировать?

– Прошу прощения, господин генерал-майор, но я еще не…

Вообще-то подставлять Кавелина под начальственный гнев Алекс не планировал. С писарем они закончили вчера поздно, и тот, уходя домой, отнес списки в канцелярию полка, где уже никого не было. А утром приехал Быстраго. Неудивительно, что Кавелин эти представления в глаза не видел. Да и непонятно, зачем начальнику дивизии эти бумаги потребовались немедленно. Тем не менее получилось неплохо. Генерал облил подполковника ледяным взглядом.

– Я был о вас лучшего мнения, подполковник. У вас есть час, чтобы все оформить как следует. Я должен увезти бумаги с собой.

Кавелин налился красным, как спелый помидор, вид его рожи просто ласкал взгляд лейтенанта, но в планы Быстраго не входило долго развлекать Алекса.

– Ступайте, подполковник.

– Есть!

Кавелин развернулся, брякнув саблей, сделал всего два шага и уже был почти в дверях, когда начальник дивизии бросил ему в спину:

– И о представлении лейтенанта Магу ненароком не забудьте.

Начальник штаба вздрогнул, но с шага не сбился. Алекс поздравил себя с обретением нового врага. Генерал уедет, а Кавелин останется. Надо будет держать ухо востро.

Через несколько минут распрощался и генерал. Пожелал скорейшего выздоровления, не забыл передать привет отцу и был таков. Следом палату покинула свита, забрав с собой запах ваксы, мужского пота и разнообразных дешевых одеколонов. Алекс устроил голову на подушке, закрыл глаза и приготовился к одиночеству до обеда. Ему вдруг захотелось в общую палату к солдатам и унтерам, там хоть малость повеселее, но потом он вспомнил, что где-то там сейчас умирает унтер-офицер Превин. И не он один. А может, он уже умер. Сменить палату сразу же расхотелось.

Осторожно скрипнула открывающаяся дверь. Алекс открыл глаза и осторожно повернул голову.

– Наваскин, вот уж не ожидал!

Мастеровой просочился в палату и прикрыл дверь.

– Я тут, господин лейтенант, короче, вот…

Из-за отворота тужурки был извлечен сверток дюймов двадцать длиной. Наваскин бережно развернул материю, и Алекс не удержался от изумленного возгласа.

– Ты зачем его никелем покрыл?!

– Так ведь красиво же.

– И клинок тоже?

– А как же!

Наваскин извлек кинжал из кожаных ножен с таким же блестящим, никелированным прибором. Клинок был не только никелирован, но и украшен протравленным рисунком. Винтовочные стволы с примкнутыми штыками на фоне знамен. Действительно, очень красиво, но Алекс хотел получить боевое оружие, а не парадную висюльку. Впрочем, несмотря на никель, рукоятка была полностью штыковая – кольцо на гарде, паз в головке рукоятки и защелка в правой щечке.