Родина слонов - Олег Дивов

– Так он сожрал у вас бяку какую-нибудь из-под ног – и отравился!

– Нет-нет, – комбат замахал руками, – Катька очень разборчивый, что попало в рот не тянет!

– Вам виднее, – сухо произнес доктор. – А теперь разрешите откланяться, меня ждут… другие пациенты.

– А если клизму ему?.. – спросил комбат беспомощно.

– Ага, с нами за компанию, – сказал доктор. – Чтоб ему тоже после проверки служба медом не казалась!

Комбат и летчик синхронно поежились. Внезапная проверка вылилась и для аэродромной службы, и для полка перехватчиков в такую нервотрепку, когда невольно думаешь: уж лучше бы война. Клизмы полковникам не поставили, обошлось, но затрахались все. Вон даже мамонт заболел, который вообще ничего не делал, его от проверки спрятали, угнав от греха подальше за ближайшую сопку.

Санников, между прочим, остался этим крайне недоволен: даже самая внезапная проверка не бывает совсем внезапной, и бульдозерист, по его словам, полдня ухлопал на то, чтобы привести мамонта в самый что ни на есть парадный вид. Но Санникову приказали сгинуть, он таки сгинул – и клизмы тоже счастливо избежал.

А вот главврачу, похоже, вдули скипидару.

Доктор уехал. Комбат подошел к Катьке и устало облокотился на него. Мамонт еле заметно поводил боками.

– Так, – сказал летчик. – По-моему, дружище, тебе нужна передышка. Давай-ка я на пару минут возьму управление на себя. Ты пока отдышись.

– Отдал, – комбат полез за сигаретами.

– Взял. Теперь подойдем к вопросу системно. Доктор сказал полезную вещь: сколько у нас собачьих упряжек? Где сейчас каюры? Пошли за ними.

– Что они понимают в мамонтах?

– Тебе сейчас пригодится любой, кто понимает хотя бы в хомячках! Надо перетряхнуть весь гарнизон, но найти знающего человека… Интересно, а у меня кто-то есть?.. Стоп! Ты же сам спрашивал: что у меня есть? А у меня для тебя – есть, между прочим!

– Специалист по хомячкам? – буркнул комбат.

– Начальник разведки! – ответил летчик.

* * *

Начальник разведки N-ского авиационного полка майор Андрианов, мужчина невеликого роста, зато живого ума и редкой дотошности, был всегда морально готов к неприятностям самого нелепого свойства, и когда ему поставили задачу, даже ухом не повел.

– Сделаем, – только и сказал он. – Врачей привлекали?

– Врачей – исключить, – отрезал Ленский. – Нервные они у нас, видишь ли… Ту сторону бухты – тоже пока исключить. Я уверен, в Дежневе есть ветеринары, но оставим их на крайний случай. Только если поймем, что без палева нам Катьку не спасти. Пока работай на нашей стороне, по гарнизону и окрестностям. Бери посыльных, вездеход мой и дежурный вертолет тоже в твоем распоряжении, только ты его… не очень, ладно?

– Понял. Разрешите приступать?

У себя в кабинете Андрианов стремительно набросал на листе бумаги какой-то график, понавтыкал в него острым карандашом непонятных загогулин, посмотрел так и эдак – и отправил в корзину. Начертил еще один, задумался и позвонил командиру:

– Флот задействовать – разрешаете?

– Да задействуй кого угодно, хоть кавалерию. Если Катька помрет – как мы детям в глаза смотреть будем?.. Особый отдел только не дергай.

– Все равно узнают.

– Узнают, но потом. Думаешь, обидятся?

– Непременно обидятся, скажут – что ж мы вам не русские, мамонтов не любим, совсем вы нас за людей не держите…

– Решай по обстановке, – сухо сказал Ленский.

Он не был уверен, что особый отдел любит мамонтов.

Зато мамонтов любили в строевом отделе и уже вовсю поднимали личные дела, выясняя, не имел ли кто в гарнизоне случайно зоотехнического или хотя бы биологического образования. Посыльные тем временем искали каюров, а Андрианов звонил на флот.

Флот – это было, конечно, сильно сказано. Военные корабли появлялись тут строго по сезону, когда море оттаивало и начинал двигаться Севморпуть, и занимались в основном «демонстрацией флага», дабы американцам неповадно было совать нос на нашу сторону чукотского шельфа. Но как раз сейчас какой-никакой флот нарисовался на рейде, и Андрианова там знали.

Ко второй половине дня, когда стараниями начальника разведки вспотели и запыхались все подчиняющиеся ему силы, включая дежурный вертолет, в кабинете Андрианова собралась колоритная и разношерстная компания. Здесь были трое каэлэсов, то есть «каюров легких систем» в разной степени похмелья. Их в разной степени мутило. Жена одного из пилотов – владелица немецкой овчарки. Она нервно комкала в руках носовой платочек. Зато спокоен, как настоящий индеец, был крепкого сложения чукча в форме старшего матроса ВМФ – моторист с развозного катера. Его плоское лицо с глазами-щелочками ничего не выражало, но казалось не столько каменным, сколько умиротворенным, будто этот молодой моряк познал у себя на катере некую высшую истину, и ему теперь все на свете хорошо.

Каюры ныли и отнекивались наперебой, пытаясь объяснить майору, что собачки это собачки, конечно, но мамонт это мамонт, то есть совсем другое дело. Попутно они, как настоящие мужчины, выгораживали даму. Наконец чукче эта комедия надоела, он подался вперед и сказал:

– Товарищ майор.

Лицо его оставалось все таким же умиротворенным.

– Разрешите, я посмотрю.

Андрианов заглянул в свой график: чукчу флотские прислали, не сообщая подробностей, с одним-единственным комментарием: «Умка хороший, не обижай его».

– Умка, значит? – спросил Андрианов.

– Старший матрос Умкы, – поправил чукча. – Я посмотрю, что можно сделать. У меня диплом КТС.

Каюры дружно вскочили и принялись жать чукче руку, да с таким жаром, будто тот уже вылечил мамонта и заодно их исцелил от похмелья. И хозяйка немецкой овчарки прямо расцвела.

Андрианов от неожиданности вылупил глаза. Каюр тяжелых систем, ничего себе. Мы готовы пол-Чукотки на уши поставить, чтобы его найти, а он у нас под боком в мелкой бухте плещется.

– А чего ж ты, друг ситный, в мореманы подался? – удивился начальник разведки.

– Люблю море, – сказал чукча.

– Ну-ну, – хмыкнул Андрианов. – Ладно, пойдем. Мамонта нашего зовут, извини за выражение, Катерпиллер, но откликается он на Катьку.

– Я знаю, – сказал чукча.

* * *

Посмотреть, как матрос будет лечить мамонта, мечтали оба полковника, но Андрианов им отсоветовал. Он и сам-то деликатно спросил у чукчи разрешения присутствовать.

– Да, конечно, – сказал тот. – Ведь это ваше животное.

Сказал как-то отстраненно и вроде бы с некоторой грустью.

Майор хотел было уточнить, что он лично к больному никаким боком не относится, но вспомнил Катьку и промолчал. До появления Катьки на аэродроме Андрианов мамонтов вблизи не видел и даже не интересовался. А как познакомился, с тех пор жалел, что они не бывают ростом с собаку, а то завел бы себе такого, уж больно добрый зверь. Было в этом волосатом слоне нечто, трогающее загадочную русскую душу хоботом за самые потроха.