Родина слонов - Олег Дивов

Но даже за такие относительные успехи приходилось натурально рвать жилы, а главное, топтаться ногами по старым добрым чукотским традициям. Здесь никогда не было принято громко и нагло бахвалиться. Кто без конца хвастается, того услышат духи и сделают так, что друзья отвернутся от него. А питомник вынужден орать на каждом углу, какой он замечательный. Во имя рекламы директор покусился на святое – детей и детенышей, сделав из них без малого циркачей. А как иначе, если красивый ребенок и пушистый зверь – сильнейшие рекламные образы, и вот они, у тебя в руках. Это ради их собственного блага. Пусть идут и продают мамонтов. Все должны продавать мамонтов. И ты тоже!

Было очень совестно. Директор утешался мыслью: да ладно, дети, что они понимают… А потом увидел: дети понимают все и даже больше.

На Крайнем Севере, по обе стороны Берингова пролива, разные народы считают чукчей ушлыми и оборотистыми ребятами. Скажут вам открытым текстом: чукче палец в рот не клади, он никогда своего не упустит, влезет в каждую дырку и всюду отыщет выгоду. Чукчам такая характеристика как минимум странна. Никто не отрицает, что мы тут всех, кого ни попадя, грабили, трахали и убивали, заезжая иногда ради добычи аж в самую Канаду, но, во-первых, когда это было-то, а во-вторых, отнюдь не говорит об особенной ловкости в делах. Эка невидаль – морду набили, добро отняли и ушли восвояси. Мы занимали скромную экологическую нишу местных викингов. По сравнению с русскими купцами и их дрессированными казаками чукчи – форменные простаки. А против американской сволочи, что успела слегка пошарить по Чукотке в начале двадцатого века, кто угодно пацан. Вот уж была сволочь так сволочь, ни чужих, ни своих не жалела.

Мы-то не сволочи. Мы просто очень рациональные. Когда можно, воруем-убиваем, когда нельзя – сидим тихо. Мамонтов вот разводим. И совсем не хотим превращать это благородное дело в пошлый цирк. А приходится.

И дальше будет только хуже.

Без рекламы нам не прожить, дело ясное, но лучше бы ограничиться традиционными методами. И так детей родных эксплуатируем, стыдоба-то какая…

«Если я соглашусь, – подумал директор, – продажники со своим тайкыгыргыном попрутся в администрацию округа. А если не соглашусь – подождут немного, потреплют мне еще нервы и все равно попрутся. Они придумали себе великую миссию – прославить чукотских мамонтов, – почуяли запах денег и просто так не отступят. В администрации их поймут и наверняка поддержат. У полуострова сейчас один бренд: сама Чукотка в целом. Туристы сюда едут не пойми зачем – просто есть мнение, что у нас тут офигенно. Экскурсия в питомник и покатушки на мамонтах входят в программу, «Звезда Чукотки» имеет с этого свой небольшой приварок. И мы говорим, конечно, мол, Чукотка – родина слонов, но говорим как бы между делом, не акцентируя.

Потому что, будем откровенны, родина здесь чисто географически. Чукчи к слонам касательства не имели, ну последнюю тысячу лет точно. Мамонтов нашли русские, спасли от вымирания русские, а чукчи напросились уже на готовенькое. Но теперь у нас появился аргумент: офигенный чукотский мамонт, на котором, считай, написано, что офигенный и чукотский. Нет слонов – рожаем сами, вот мы какие.

И я к этому приложил руку. Мамонт вышел совсем не тот, как мы хотели – кроме того, что действительно красивый и умный, – но куда теперь от него деваться? Точнее: куда теперь его девать, красивого и умного?

Они придумают. И дальше все раскрутится со мной или без меня. Набегут умники, навозу в жизни не нюхавшие, возьмут за глотку… Очень аргументированно объяснят, что, если не сделать, как они решили, питомник загнется. И я только кивать буду.

Чтобы контролировать ситуацию, питомнику нужно свое решение. Быстро. Убедительно. С обоснованием. Не «покупайте наших слонов», а «мы знаем, кто купит наших слонов». Не подстраиваться под тренды, а задать свой тренд, надолго.

На ихний тайкыгыргын – ответим нашим, в два раза тайкыгыргынистей.

Только где ж его взять.

Где, где… В Вооруженных Силах».

Все было предопределено, когда директору привиделся гениальный рекламный ход с армейской тематикой. С того дня он гонял свою идею в голове, поворачивая и так, и эдак, пока не нашел компромисс, на который его совесть могла бы пойти. В самом крайнем случае. Если жизнь совсем прижмет.

Но лучше бы еще подумать.

Может, еще не совсем край?

Директор открыл ящик стола, выгреб оттуда пряники, ссыпал их в карман и пошел заниматься с Катюшей, пока Валентина в школе. Дочка придет, ругаться станет – мол, у животного должен быть один ведущий оператор, – да и пусть ругается.

Учить Катюшу всяким трюкам было одно удовольствие. Может, она и неправильный мамонт, но такое чудо, оторваться невозможно. Открытое и трогательно доверчивое существо.

Не то что ее братец, хитрец и хулиган.