Бог Галактики - Сергей Подгорных

Удивительно все-таки устроена человеческая психика. Меня отделяло лишь несколько часов от тех событий, а я уже успел полностью забыть о них. Мне стало казаться, словно я всю жизнь прожил здесь, .на Земле. Словно я действительно какой-то иностранец, бродящий по России в поисках своих родителей. Удивительная все-таки вещь, человеческая душа. А может, и не в странной человеческой душе все дело. Просто в нейронах моего головного мозга воскресла искусственная память, внедренная на гипноуроках. Тоже вполне может быть.

Вместе с божественным ключом из гостиной иссякли и все разговоры о нем. Чуда не произошло, так стоит ли об этом вспоминать? Новый год ведь! И все принялись безудержно веселиться. Из гостиной срочно убрали стол. Громко играла музыка. Все еще немного выпили. Потом еще. Наконец начались танцы.

Я старался надолго не отпускать Майю от себя. Но все-таки несколько мелодий она танцевала не со мной. С бородачом писателем, с Толиком и даже один раз с Андреем. Я тоже не сидел в одиночестве. Светлана, осмелев от выпитого, несколько раз делала мне прозрачные намеки. К чему они сводились, можно было сразу догадаться, стоило лишь взглянуть на недовольную физиономию Толика.

Наверное, я все-таки перебрал. А может, так на меня подействовало близкое присутствие тапо-генного элемента. А скорее всего и то и другое, вместе взятое. Но дальнейшее я помню лишь урывками. Помню, как танцевал в обнимку с Майей. Как потом обнимался со Светой. Как из-за этого едва не поцапался с Толиком.

Очнулся я лишь в ванной комнате под струёй холодной воды. Ледяная вода хорошо подействовала на мой организм, отрезвляюще. И я, вытершись насухо полотенцем, вышел из ванной. Проходя мимо кухни, услышал обрывок разговора, доносившийся из-за неприкрытой двери:

– Говорю тебе, Володька: пятна, большие черные кляксы и никаких трупов. Словно кто-то прихлопнул гигантской ладонью этих трежиловских головорезов. Как если бы прижать таракана раскаленной докрасна сковородой. И кроме этих клякс – никаких следов. Эксперты попробуют идентифицировать микроостанки, но шансов что-нибудь обнаружить практически нет. Семеныч из отдела криминалистики мне так и сказал: "Игорек, на многое не рассчитывай".

– И что, не осталось свидетелей, одни кляксы, и больше ничего?

– Да нет, двое живы, но молчат как рыбы. А тут еще этот из РУОПа – Пантелеев. Да ты его знаешь! Видел не раз. Майор. Их к себе забирает. Так что считай, опять глухарь. Нет трупов, нет свидетелей, есть преступление. Это тебе не твоя фантастика. Это жизнь.

– Да-а, дела.

Тут я случайно что-то задел, уронил и, чтобы не быть уличенным в подслушивании, заглянул за дверь. На кухне сидели Игорь с бородачом и курили. На столе стояла наполовину опорожненная бутылка водки.

– Мужики, вы Майю случайно не видели? – спросил я виноватым голосом.

– Видели, видели, – с укоризной сказал бородатый писатель, – в Андрюшиной комнате она. Лежит на кровати и плачет.

Я сломя голову бросился разыскивать комнату Игорева брата. Майя действительно лежала на кровати и громко рыдала, уткнувшись в подушку. Я бросился к ней.

– Майя, Майечка, что с тобой? Кто тебя обидел? – осторожно спросил я.

Майя повернула ко мне заплаканное лицо и сердито проговорила: "Иди к своей Светочке, чего ты ко мне-то приперся". Я опешил. Какая Света? Видно, я все-таки перебрал лишнего.

– "Света, Светочка, как вы прекрасно сегодня выглядите", – начала, явно передразнивая меня, Майя. – "Танцевать надо не так, вот так ножку переставляют".

Я попытался обнять заплаканную Майю.

– Уйди, ненавижу, – сказала Майя, не делая, впрочем, никаких попыток отстраниться.

Я легонько поцеловал ее прямо в заплаканные глаза.

– Еще и целуется, бабник чертов, – возмутилась девушка.

Потом я поцеловал Майю еще и еще. Сначала в ее разгоряченные щеки, потом в страстные губы. Майя наконец не выдержала и, крепко меня обняв, тоже стала осыпать поцелуями.