Где бы ты ни был - Джеймс Ганн

– Ариэль? – простонал я. – Так вот ты какая на самом деле?

Она шагнула мне навстречу, раскрыла было рот, но тут в номер вошел Уриэль. Он спокойно огляделся и сразу же понял, что происходит.

Математик был ненамного выше «миссис Пибоди», его белые волосы хорошо сочетались с ее седыми кудрями. Вдвоем они напоминали премилую пожилую пару. Что же тогда оставалось мне? Вечно тосковать от любви к призраку, отраженному в черном зеркале?

Старушка всхлипнула, и звук этот никак не вязался с ее внешностью.

– Разве ты не можешь отличить? – спросила она голосом Ариэли.

– Каким образом?! – простонал я снова. Это начинало входить в привычку. – Здесь все сами на себя не похожи, все скрываются. Откуда мне знать, кто из этих двух – ты?

Расплакавшись, Ариэль опустилась в кресло.

– Ты меня не любишь, – проговорила она сквозь слезы.

– Взгляните в зеркало, молодой человек! – велел Уриэль.

Я послушался и увидел там Уриэля – такого же, что и перед собой.

– Ну и какой вывод я должен сделать? – поинтересовался я. – Что вы не замаскированы?

– Именно.

Математик быстро подошел к зеркалу, стараясь держаться в стороне, чтобы не видеть своего отражения, и отвернул его к стене.

– Иными словами, оно показывает людей такими, какие они есть на самом деле. – Его внимание привлекли письмена на обратной стороне стекла. – Хм, интересно…

Я повернулся к Ариэли – теперь это была она. Миссис Пибоди исчезла. Глаза девушки покраснели от слез.

– Сколько тебе лет? – спросил я строго, не в силах скрыть подозрительности.

– Двадцать два года. – Голос ее дрогнул.

– Это правда?

– Нет. Двадцать три.

Я выдохнул. Ее слова казались искренними – и, надо признать, после всего, что я пережил, это было как глоток свежего воздуха.

– Но зачем?

– Ах, Габриэль, ну как же ты не понимаешь?! – В ее голосе сквозили нотки раздражения. – Я не хотела, чтобы кто-то узнал, что я копаю под Соломона. К тому же как я могла быть уверена в твоей надежности?

– Поначалу – возможно, – напирал я. – А почему потом не рассказала?

Она покраснела и потупила глаза.

– Я собиралась, Габриэль. Думала, приду сюда и все расскажу. Вот я стучусь, мне никто не открывает. Пришлось перенестись внутрь, а тут ты лежишь, весь красный от удушья… И я решила, пусть уж лучше тебя спасет миссис Пибоди. Потом она бы просто ушла, а ты так и не узнал бы о моем обмане.

– Ну и захотела меня еще раз проверить напоследок, – обиженно сказал я.

– Габриэль, если бы я заранее знала, что ты себя так поведешь, то не стала бы и заморачиваться! – упрямо ответила она, что противоречило всякой логике.

– Да сколько можно! – не выдержал я. – Хватит называть меня Габриэлем! Я…

– Тс-с-с! Не надо! – перебила Ариэль, тревожно распахнув глаза.

И вопреки всякой логике я заключил ее в объятья и прошептал:

– Значит, тебе не все равно.

Опомнился я в кресле. Ариэль сидела у меня на коленях и, склонив голову, шептала на ухо всякие нежности. Не в силах больше притворяться, будто занят зеркалом, Уриэль кашлянул, чтобы привлечь наше внимание.

– Дети мои, не отвлекайтесь, – сказал он. – И вынужден заметить, Ариэль, что ты стала крайне беспечно обходиться со своими заклятиями.

– Боже мой! – Ариэль вскочила и посмотрела на свое платье – точнее, платье миссис Пибоди. – Все эти кружева и лавандовый цвет мне не идут. Извините, я сейчас.

Она забежала в круг и исчезла. Мы с Уриэлем недоуменно посмотрели друг на друга и покачали головой. Через десять минут Ариэль вернулась. Теперь на ней было черное обтягивающее платье, идеально подчеркивающее фигуру, однако мы с Уриэлем, следуя негласному джентльменскому уговору, сделали вид, что не заметили ее, и продолжили разговаривать о книгах, которые лежали у меня на столе. Беседа со стариком помогла мне прояснить ряд вопросов, касающихся принципов волшебства.

Ариэль присела на краешек кресла, вглядываясь поочередно в наши лица – точно маленькая девочка, которая старается не шуметь, но хочет, чтобы ее заметили. Видя, что это не помогает, она сказала:

– Я вернулась!

– Скажи, кто такой Габриэль, – попросил я.

Она тяжело вздохнула, я постарался подбодрить ее улыбкой.

– Папин протеже, аспирант, подававший большие надежды в качестве адепта. Уриэль считал Габриэля почти ровней себе. Мы рассчитывали, что с его помощью одолеем Соломона. А потом случилась та авария.

– Это была не авария. – Я рассказал им, что понял из слов Ля-Вуазен.

– Убийцы! – произнесла Ариэль со злостью.

– Он был в тебя влюблен? – спросил я.

Ариэль задумалась.

– Не знаю, может быть. Но я… Нет, мы просто дружили, только и всего.

– Значит, они убили двоих: твоего отца и Габриэля.

– Если Просперо и правда убили, – заметил Уриэль. – Я даже не знал, что с ним что-то не так, пока не стало слишком поздно… Он ничего мне не сказал. К тому же я не верю, чтобы Соломон опустился до тех омерзительных вещей, которые требуются для проведения обедни: разрушенная церковь, черная гостья, вода из колодца, куда было брошено тело некрещеного младенца, и так далее.

– Да он уже дважды покушался на Габри… на него! – сказала Ариэль, указывая на меня. – Черное зеркало и зачарованное полотенце. Соломона интересует лишь власть, и единственный способ убедиться, что никто ему не помешает, – убить всех нас.

– И, насколько я понимаю, вы в последнее время не очень хорошо себя чувствуете. – Я потер больную шею.

– Чепуха, со мной все в порядке, – стоически возразил Уриэль и закашлялся.

Звук был сиплый, глухой. Только теперь я заметил, что цветущий вид старика – иллюзия. Болезненную бледность скрывали румяна. Мы с Ариэлью обеспокоенно переглянулись.

– Ладно, давайте к делу, – сказала она. – Расскажи, какую зацепку ты нашел, Га…

Увидев мое лицо, она осеклась. Я не разозлился, нет, – просто кое-что вспомнил.

– Можешь звать меня Кейси. Увы, я зарегистрировался в гостинице под своим именем.

Собеседники посмотрели на меня с ужасом.

Я вздохнул и покачал головой.

– Ничего не поделаешь. В этой игре слишком много правил, все не упомнить. Полагаю, ваше имя им тоже известно? – обратился я к Уриэлю.

– Боюсь, что так. Поскольку именно мы с профессором Ривзом основали общество, скрываться было трудно. Многие из первых членов знали нас лично, да и кое-какие работы мы все же опубликовали. Так что узнать наши имена особого труда не составляло.