Стражи Армады. Точка опоры - Тим Волков

Неслись мы так быстро, словно и не было усталости, словно страх выел все изнутри, оставив лишь легкую оболочку.

Отстреливались. Бугай стрелял прицельно, одиночными. После каждого нажатия им на спусковой крючок непременно один из оживших мертвецов с размозженной головой заваливался в снег. Алик, напротив, стрелял «веером» – хоть и не так продуктивно, но с большим процентом попаданий. Остальные применяли оружие только тогда, когда трупаки уже цеплялись за штанины.

Галопом, перескакивая через шпалы и рельсы, мы, наконец, домчались до железнодорожного депо. Все разом навалились на дверь. Нехотя, ворчливо скрипя, она едва-едва сдвинулась с места.

– Давай на счет «три»! – зарычал Бугай, удобнее хватаясь за толстые деревянные рейки. – Раз… два… три!

Лязгнули огромные петли, дверь поддалась еще чуток.

– Лезем, лезем, лезем! – закричал Порох, первым протискиваясь в образовавшуюся щель. Следом рванул Радио, торопливо и беспардонно подталкивая главаря.

Едва последний из нас вбежал внутрь, как тут же подоспели мертвецы. Утробно рыча, они ломанулись в проход, жаждая отведать свежей плоти. Вместо этого получили хорошую порцию свинца, отчего недовольно отпрянули. Дверь хлопнула, отгораживая нас от наступающей смердящей волны чудовищ.

Закрыв заржавелый засов и подперев для надежности дверь ломом, мы позволили себе перевести дыхание и осмотреться.

От гулких шагов под самым потолком захлопали крыльями сонные голуби. Пахнуло солярой, мазутом и еще какой-то химией.

– Греются, жмутся друг к другу, – улыбнулся Санька, глядя на птиц. – Не бойтесь, мы вас не тронем…

– Закрой рот! – зло оборвал его Алик, сканируя взглядом помещение. Не удержавшись, он громко чихнул – кислый запашок нестерпимо щекотал нос.

– Заткнись! – злобно цыкнул на товарища Бугай.

Холодок страха поднялся откуда-то снизу, из живота, схватил за горло. Я незаметно проверил пистолет – оружие всё так же покоилось на поясе за спиной. Увы, но неприятности, которыми изобиловал сегодняшний день, даже и не думали заканчиваться.

Посреди ремонтного бокса дыбился к потолку перекрученный рельс. Мощь неведомой силы, сотворившей это, неприятно поразила нас. Всем стало не по себе.

– Мартеновская углеродная сталь, – со знанием дела присвистнул Алик, оглядывая причудливые изгибы рельса. – Хорошая сталь. Прочная.

Бугай тут же отдал приказ проверить помещение на наличие аномалий и прочих опасностей. Прошерстив бокс и не обнаружив, кроме укрытого полутьмой тепловоза, ничего, солдаты отчитались о том, что опасности нет.

– Ревизию боезапасов проведите, – распорядился Порох, перезаряжая свой автомат. – Отбиться сможем?

– Мало шансов, – честно признался Бугай. – Патронов не так много. А тварей этих там… тысячи.

– Тогда… – начал Порох и замолчал, задумавшись.

Ситуация и в самом деле была гадкой: мы были окружены со всех сторон толпой мертвецов, и только стены ремонтного бокса депо защищали нас от этой нечисти. «Эх, вертушку бы сейчас сюда!» – подумал я.

Внезапно на плече Пороха ожила рация, зашипев, словно дикая кошка.

– Прием! Порох!.. ш-х-х… вись! – сквозь помехи и щелчки слышался чей-то разгневанный голос.

Главарь замер, глядя на рацию так, будто впервые видел её. Остальные бойцы тоже смотрели на переговорное устройство с нескрываемым страхом.

Мы с Наукой переглянулись, ровным счетом ничего не понимая. Я подумал про убежище и про Валю, но голос этот был мне незнаком.

– Фараон, – одними губами произнес Бугай. Порох смерил его злобным взглядом.

– Порох, твою мать! Ответь! – вновь хрипло затрещало из динамика.

– Да, Фараон, – наконец ответил одноглазый бандит.

– Ты что там, совсем … к-х-х-ш-ш…?! – последнее слово потонуло в радиопомехах, но понято было всеми. – Ты куда, мать твою, запропастился?! Растолкуй мне, почему тебя нет в Тополях?!

– Фараон, дела решаю, надо было отлучиться… – произнес Порох, глядя на свою уродливую руку-клешню.

– Отлучиться?! Я тебе кишки выпущу, вошь поганая! Еще раз спрашиваю, на кой ляд ты Тополя бросил?!

– Ничего я не бросил! Муху вместо себя оставил. Да и Баллон там…

– Порешили твоего Муху вместе с Баллоном. Как последних засранцев мотыгами да топорами порубили! Крестьяне твои тополевские! Ты, придурок, Тополя потерял!

– Чё?!

– Буй через плечо! Загасили шавок твоих! Только прознали, что власти нет, как тут же волю почувствовали и взбунтовались. Ты понимаешь, что это значит?

Лицо Пороха было неподвижно. И только кадык на шее судорожно поднимался вверх и опадал, словно пытаясь вырваться из плена.

– Где ты сейчас? – вдруг спокойным тоном спросил Фараон.

– Я… – начал Порох и тут же запнулся. – Фараон, повтори, связь плохая.

– Где ты, мать твою, сейчас находишься?!

– Ничего не слышно! Связь прерывается.

– Порох, я тебя из-под земли достану! – замогильным голосом прохрипел Фараон. – Я тебе смертный приговор прописываю. А за твою голову…

– Извини, Фараон, ничего не слышно…

Он с размаху швырнул рацию на пол и остервенело начал давить ее сапогом. Брызнули пластмассовые щепки и болтики, что-то захрипело и стихло. Со смертью рации смолкли и все вокруг. Стало страшно. Потому что охоту на Пороха объявили «шерхановцы» во главе с самим Фараоном. А это ничем хорошим ни для него, ни для нас закончиться не могло.

– Полный писец! – нарушил молчание Радио. И тут же полетел в сторону от меткого хука главаря.

– Заткнись! – просипел Порох, доставая пистолет из кобуры. – Еще кто-то хочет высказаться?

Желающих не нашлось. Все молча смотрели то на пистолет, то на стонущего Радио, думая об одном и том же.

– Отлично, – оскалился бандит, убирая оружие. Голос главаря звучал устало и раздраженно. – Тогда продолжаем пляски со смертью. Десять минут отдыха, а там – видно будет.

Воцарилась тишина, давящая всех катком.

– Что? – уже уходя, обернулся Порох. Все уставились на него. – Кто-то что-то сказал?

– Мы молчали, – осторожно ответил Бугай.

– Кто-то говорил сейчас. Я слышал.

– Может, птицы? – предположил Алик. Но, поймав тяжелый взгляд командира, сразу же замолчал.

– Ну и? – не унимался Порох.

Бугай пожал плечами.

– Порох, тут тихо было, никто не говорил, отвечаю.

Единственный глаз на лице бандита растерянно уставился на окружающих.

– Я же слышал… вот и сейчас сказали! Шепчет же кто-то!

Бугай посмотрел на остальных. Говорить никто и не думал. Порох и сам уже понял, что происходит что-то неладное.