Семейное дело - Андрей Посняков

– Не похож?

– Не очень, – поколебавшись, качнула головой Лера.

Третьеклассник Жора Колосков – под большим секретом! – показал учительнице свою первую работу – портрет друга и товарища Серёги Касаткина, очень хотел услышать одобрение, но в целом признавал, что первый блин получился комом. Большим комом. Очень большим.

– Но если будешь стараться, рано или поздно у тебя получится.

– Правда? – с надеждой спросил мальчик.

– Конечно, правда. – Лера улыбнулась, потрепала его по голове и тут же хлопнула в ладоши, привлекая внимание остальных членов кружка, которых она только что вывела на улицу. Конец сентября выдался на удивление тёплым, дни стояли солнечные, и девушка охотно использовала их для занятий на натуре.

– Сегодня рисуем школу…

– Нашу?

– Можем съездить в Тихвин.

– У нас ещё одна есть.

– Меня интересует наша. – Лера выдержала паузу. – Посмотрите, как необычно красив красный кирпич на фоне тронутых осенней листвой деревьев. Как лёгкий порыв ветра несёт по дорожке упавшие листья, как ласково, словно летом, светит солнышко. Вспоминайте то, чему я вас учила, и попытайтесь всё это отобразить в ваших эскизах.

– А если не получится?

– Что-то – получится. И в следующий раз ошибок будет меньше.

Ребятишки в обеих группах – и в старшей, и в младшей – оказались хорошими, талантливыми, работать с такими – в радость. Вот Лена Мякина – девочка весёлая, бойкая, но и шаловлива, всё бы ей бегать, – прекрасно даёт тени. Уловила сразу, «увидела» их и с тех пор не ошибается. Вот Саминков Игорек, из одного с Мякиной класса, забавный, веснушчатый, рыжий, а как начнёт рисовать, всегда кисточку языком оближет. Смешной. А вот – с косами – Лепишева Вика. Мама у неё – хирург, а сама Вика – очень умная, строгая и в хорошем смысле слова – упёртая. Такая своего добьётся, как бы трудно ни было. Рядом с ней пристроился Никита Золотов, упитанный и несколько меланхоличный мальчик, но добрейшая душа. Вот Ратников Егор, вот Кира Ивлева, вот…

Спохватившись, Лера принялась пересчитывать детей – раз, два… десять… двенадцать…

– Вика, кого у нас нет?

– Свешникова, Валерия Викторовна. Но он не болеет и обещал прийти. На велике, наверное, прикатит – ему родители недавно новый купили, синий такой, красивый.

– Ой, красивый – ну надо же! Ха! – услыхав разговор, выступила насмешница Мякина. – А Свешников – воображала ещё тот! Да вон, кстати, и он… Катит! Хоть и на велике, а всегда и везде опаздывает…

Как давно приметила Лера, Лёшка Свешников Ленке Мякиной нравился, впрочем, и не только ей – многим. И впрямь – симпатичный парнишка, миловидный такой, волосы длинные, светлые; голубые глаза, пушистые, девичьи ресницы. Один в семье и, как ни странно – не избалован. Ну, так, слегка. Хотя родители – вполне обеспеченные люди, многое могли себе – и сыну – позволить.

Свешников крутил педали быстро, спешил, что и понятно – опаздывал, точнее, давно уже опоздал. Хотя… не только это его гнало-то, было и кое-что ещё – куда страшнее!

– Валерия Викторовна… – прошептала побледневшая Лена.

– Вижу, – отрывисто бросила Лера. – Вижу!

Собаки!

До Леры доходили слухи, что где-то в городе блуждает стая беспризорных собак, с которой никак не могут разобраться коммунальные службы, но она не ожидала увидеть их здесь, почти в самом центре… И не просто увидеть – заливисто лая, псины лавой неслись за перепуганным мальчишкой, обгоняли, пересекали дорогу, вертелись у педалей.

– Закройте калитку!

– Что?

– Калитку!

– А вы?

– Стойте там!

– Валерия Викторовна!

Девушка выскочила на улицу, а Вика Лепишева – самая умная и хладнокровная – поняла, что кричать и спрашивать бессмысленно, и тут же исполнила приказ, перекрыв стае возможный путь в школьный сквер и тем обезопасив других детишек.

Впрочем, предосторожность оказалась излишней.

Потому что в тот самый миг, когда калитка захлопнулась, одна из псин – здоровенная, грязная и косматая – оказалась совсем рядом с педалью, толкнула Лёшу, и мальчик, не удержавшись, упал на бок.

– Нет!

– Мама!

Собравшиеся у кованой ограды дети выдохнули, кто-то закричал, кто-то заплакал. Псины взвыли, лай стал громче, показалось, что он накрыл весь город… И в этом безумном лае, в криках, в истерике, панике, ужасе… Никто не услышал короткого, но очень страшного рыка, который издала молодая учительница Валерия Викторовна Кудрявцева.

Лишь одна шавка, оказавшаяся ближе остальных к девушке, прижалась к земле, заскулила, а потом бросилась прочь.

А Лера влетела в самую гущу «сражения».

Собаки не рвали перепуганного мальчишку. Или ещё не рвали. Они столпились вокруг него, наседали одна на другую и лаяли, скалились, лаяли все громче, всё яростнее, вводя валяющегося на земле Лёшку в истерику, и появление учительницы стало для него спасением.

Она прыгнула – через две или три псины, – оказалась возле мальчика, развернулась, снова рыкнула – негромко, для собак, помнила, что её видят, – и чуть присела, демонстрируя готовность к бою.

«Хотите драться, шавки?»

Её прыжок и приглашение вызвали у псин лёгкое смущение. Сявки сильны в стае, привыкли, что когда их много, к ним никто не лезет, привыкли к силе, которую даёт именно это, и растерялись, увидев, что хрупкая черноволосая девушка плевать хотела на их количество.

Да девушка ли?

Лера почувствовала, что глаза наливаются кровью, дыхание становится хриплым, быстрым, а ногти превращаются в когти… И, едва не опоздав, вспомнила, что допускать превращения никак нельзя…

«Не удержусь!»

И тогда не кровь прольётся на глазах у детей – кровища! Поскольку то, что рвалось изнутри, уже примерилось растерзать всю стаю без остатка, дрожало от нетерпения и нашёптывало: «Давай! Это же так весело!» И не бахвальство в том шёпоте было, не удалая глупость, а веселье хладнокровного воина, знающего, чем всё закончится, и давно не пившего тёплой крови, пусть даже и собачьей.

И страшно подумать, что увидят стоящие у ограды дети. Страшно. Одно понятно: плакать они в дальнейшем будут не при виде диких псов, а вспоминая молоденькую учительницу рисования.

«Надо удержать!»

И в этот момент, к счастью, Лера увидела вожака стаи.

– Любишь гоняться за детьми?

Нет, вопроса не получилось – только хриплый рык, полный обещания смерти, и бешеный взгляд готового сорваться чудовища, обещающий то же самое, только быстрее и мучительнее.

Секунду зверь смотрел на зверя, а затем – отступил.

И стая враз перестала лаять, поглядывая на Валерию с явным страхом.