Отягощенные злом. Законы войны - Александр Афанасьев

Приметы последнего времени…

Злоба, подозрительность, страх, недоверие. Мир, расколовшийся на две части — один, стремительно идущий в двадцать первый век, с его космическими полетами и освоением планет, и второй, стремительно тонущий в пучине оголтелой злобы и дикости, мракобесного Средневековья. Мир раскололся на две части, невидимые линии разлома пролегали по континентам и странам, только вот линии эти не увеличивались, как и было положено при разломе, и половинки бывшего целого не отходили друг от друга, а наоборот — стремились друг к другу, сходясь все быстрее и быстрее на контркурсах. Вопрос был в том, кто и что уцелеет при столкновении.

Их было двое. Одного звали Саша, но он был осетин, а не русский, а другого звали Зураб, но он-то как раз считал себя русским. Потомок грузинских дворян, родившийся в Москве и в юности победивший на лицейском конкурсе поэтов. Но так получилось, что поэтам в новом мире было некомфортно и неуютно — и Зураб пошел в армию, где и встретил осетина Сашу, который готовился к службе с детства. Как-то так получилось, что они нашли общий язык, чистый «ботаник», оказавшийся неплохим стрелком и гениальным «вторым номером», наизусть помнящим десятки баллистических таблиц, и потомственный военный в шестом поколении, не представлявший себе какую-то иную карьеру, кроме армейской. Возможно, дело было в том. что выросший в городе Зураб тосковал по горам, а Саше было что рассказать о них — ведь он в них вырос. Как бы то ни было — теперь они составляли единое целое. Точнее — отдельную снайперскую, разведывательно-диверсионную группу специального назначения парашютно-десантных войск, подчиненную командиру второго батальона, триста сорокового парашютно-десантного полка. В отличие от обычных пехотных частей — парашютисты имели отдельные, выведенные из состава подразделений снайперские группы уже на уровне батальона. Каждому командиру батальона непосредственно подчинялись пять таких групп.

Каждый из них был профессионалом, окончившим вначале снайперскую школу под Новгородом, а потом еще и прошедшим четырехмесячные курсы переподготовки горных стрелков в Кушке. Каждый из них, как и положено снайперу-парашютисту, мог поражать неподвижные цели с расстояния в одну тысячу пятьсот метров или подвижные с расстояния в шестьсот метров с вероятностью ноль-девять, знал приемы и методы маскировки, умел десантироваться с вертолетов, легких и тяжелых транспортных самолетов, знал приемы и методы маскировки на местности, умел прожить минимум неделю на «подножной пище». Каждый из них владел основами военной топографии, знал правила колонновождения, умел пользоваться всеми техническими средствами связи, разведки и целеуказания, включая знаменитые лазерные целеуказатели для управляемого оружия, владел навыками активной и пассивной разведки и мог при необходимости самостоятельно или в группе провести разведку зоны сброса, определить основные источники опасности и передать точную информацию в штаб для корректировки плана высадки. Все это они знали, потому что это было необходимо для их работы — быть глазами и ушами, а если потребуется — и хирургически точным скальпелем в руках командира их батальона, которому они были подчинены напрямую. Проблема была в том, что почти ничего из этого им сейчас не было нужно. А что было нужно, чтобы это все прекратилось…

А хрен его знает…

Хорошо, что погасили мигалки. Их было до черта, и они раздражали. Вспышки мигалок, проявляющиеся в оптических прицелах, заставляли нервничать и отвлекаться…

Их цели находились в большом автобусе, марки «Голиаф», неприхотливом и выдерживающем самые скверные дороги. Автобус стоял на улице рядом со знаменитой мечетью Шах ду Шамшира, мечетью двух мечей, на южном берегу реки Кабул. Они же находились на крыше девятиэтажного особняка Иттихад-банка на левом берегу, откуда (из банка) эвакуировали всех служащих из-за угрозы взрыва. И немудрено — банк был облицован стеклопанелями с золотистым зеркальным эффектом, если сильно рванет — кусок такой стеклопанели может отрубить голову не хуже меча палача. А рвануть может сильно. Автобус был битопливным, газ-бензин, и на его крыше были газовые баллоны, чтобы можно было подешевле заправляться на кабульских газовых заправках. Если этот баллон пробить, к примеру, пулей, а потом произойдет взрыв (вполне реальный сценарий при провале штурма) — образуется топливно-воздушная смесь, и рванет она — как термобарическая бомба, на этом же принципе и основанная. Но если эти баллоны просто рванут или сдетонируют — тоже мало не покажется…