Вороний закат - Эд Макдональд

– Воронья лапа сидел здесь, – сказал Сильпур, уже не глядевший на труп Нолла.

Он стоял там, откуда паутиной расходились трещины.

– Мелкая могила – здесь, – я указал на другой эпицентр трещин.

А Леди волн тут не было. Странно. Безымянные работали сообща ради единой цели: выживания. Но почему тогда к ним не пришла Леди? Понятно, что они заключили лишь временный союз, каждый хотел своего и действовал по-своему. Но в час отчаяния логично держаться вместе.

Впрочем, это человеческая логика.

– Мы должны спуститься, как и они, – заявил Сильпур.

– Спуститься? – удивился я.

Сильпур показал вниз.

Одна из трещин была шире и казалась глубже прочих, из нее лилось то же дрожащее голубое сияние, что из остальных. Возле края торчали три штыря, вбитых в лед, от них уходили в глубину три толстых узловатых веревки. В одном месте край, потертый и выщербленный, выглядел так, будто близ него был еще один штырь, сорвавшийся и упавший в трещину.

– Думаете, Амайра спустилась туда? – спросила Валия.

Сильпур не ответил. Он дергал, проверяя, веревку, осматривал штырь. Я опустился на колени, поднес ладонь к голубому свету. Теплый, зовущий… Сияние сочилось между пальцами, и в груди словно развязывался узел. Назревший кашель так и не вырвался наружу, успокоился. Я посмотрел в расщелину. Свет – если это голубое пламя и вправду было светом – в глубине не усиливался.

– Там что-то есть, внизу, – сказал я. – Я его почувствовал, когда видел это место раньше. Что-то древнее, старше даже Безымянных, уже тысячу лет как вмерзшее в лед.

– И что это?

– Кабы знать, – ответил я, хотя знать не хотел вовсе. – Похоже, Амайра с Василовым спустились именно здесь.

– Но веревки три, – возразила Валия. – И, надо думать, раньше их было четыре. С ними шел кто-то еще?

Хороший вопрос.

– Нужно спускаться, – напомнил Сильпур.

– Не знаю, смогу ли я, – осторожно заглядывая в пропасть, призналась Валия.

Трудно было бы найти человека способней, чем Валия, но ее таланты относились скорее к переустройству мира, чем к скалолазанию. Торосы и расщелины уже вымотали нас. А спуск мог оказаться очень длинным. Даже тренированному юноше такое не всегда по силам.

Я осмотрел штырь. Держался он прочно.

– Останешься здесь – замерзнешь, – дергая веревку, предупредил я. – Хватайся за меня. Спустимся вместе.

– Во мне больше веса, чем кажется.

Да ладно. Все считают, что они слишком тяжелы.

– Я сильней, чем выгляжу. А ты сильней, чем думаешь.

Небо жалобно пискнуло. Ну, это не вой Морока. Трещина здесь куда меньше тамошних.

Сильпур скользнул за край.

– Ты уверен? – спросила меня Валия.

– Уверен. Легко спущу нас обоих.

– А веревка выдержит? Не обижайся, но весишь ты фунтов триста. Я столько мышц и не видела никогда.

Глупо было гордиться тем, что Морок переделал меня в белой камере. Но я все-таки гордился.

– Остается только надеяться, – самодовольно заметил я.

Валия забралась ко мне на спину, обвила руками шею. Честно говоря, весила она совсем мало. Я снял пояс, сделал петлю и стянул ее запястья. Спуск предстоит долгий. Если силы ей изменят, то она повиснет на руках. Болезненно, но не смертельно. Конечно, я давно уже так не упражнялся, но оставаться здесь не имело смысла. Послание Амайры жгло меня. А ради этой девочки я спустился бы даже в ад. Хорошо, что Сильпур полез первым. Ни истошного вопля, ни звука упавшего тела мы не услышали. Хотя, если ублюдок и сорвался, то наверняка летел молча.

– Готова?

– Готова, – шепнула Валия мне на ухо.

Я крепко ухватился за веревку, соскользнул за край и начал спуск. Нас окутало мягкое призрачное сияние. Хм, а я изрядно поздоровел в белой камере. Руки почти не ощутили веса. Я поскреб ногами по ледяной стене в поисках выщербин и, шажок за шажком, полез вниз. Валия намертво вцепилась в меня, закрепилась лодыжками за талию. Сперва я делал ставку на ноги, но надежных зацепок на стене было мало. Пришлось целиком положиться на руки. Раз-два, вниз левая, вниз правая. Валия уцепилась еще крепче, стиснула мою шею. Десять футов, двадцать. Голубой свет плясал на пылинках, похожих на пух одуванчиков.

– Все нормально. Мне не тяжело, – беззаботно объявил я.

И в самом деле, я чувствовал себя очень сильным. Может, вообще самым сильным из людей. Морок – он крутой. Я мог бы так лезть весь день, и нисколько бы не утомился.

У льда, однако, были на меня другие планы.

Наверху резко треснуло, веревка дернулась, подалась – всего на пару дюймов, но я понял: штырь вырвется. Непременно. Чудес не бывает. Черт, стоило попросить Валию прикинуть, выдержит нас конструкция или нет. А лучше бы – сначала спуститься одному. Или…

– Рихальт, шевелись! – крикнула Валия.

Я посмотрел вниз – и не увидел дна. Ладно. Рука за рукой, быстрей, быстрей! Наверху застонало, заскрежетало, звякнуло – словно разбилось стекло. Быстрей, рука за рукой, давай! В груди яростно стучало. Сверху застонало громче. Эх, следовало спустить Валию одну, ее бы веревка выдержала. Это я слишком тяжелый. Но льду не забрать нас обоих сразу!

– Хватайся за веревку, – остановившись, приказал я и наклонил голову, чтобы Валия дотянулась. – И не отпускай. Ни в коем случае не отпускай. Разожми ноги.

– Ты что собрался делать?

– Держись!

Когда она ухватилась и разжала ноги, я сказал:

– Прости.

Тут нечего раздумывать. Да и времени нет. Или мы оба, или я один. Под ногами – бездонная синева. Лучше уж мне одному расшибиться в дерьмо.

Я сосредоточился, позвал Морок и выпустил веревку.

Истошный визг Валии пропал где-то наверху. Воздух засвистел в ушах. Голубая дымка рассеялась, и я мельком увидел изумленного Сильпура.

А потом с грохотом рухнул.

Я разлетелся бы в пыль, но во мне бушевал Морок, огнем пылал в костях. Он принял удар на себя, смягчил его. Из-под меня брызнули ледяные осколки. Тело вопило каждой клеткой, по черепу будто колотили кувалдой. Это была огромная сила, раздирающая на клочки.

Чтобы выплеснуть ее, я закричал, и она вырвалась вся разом. Сильпура сбило с ног, по стенам пещеры зазмеились паутинки трещин. Черный твердый лед подо мной растрескался.

Духи святые, выжил! И даже костей не переломал. По моим жилам бежит жуткий вязкий яд. Я непобедим – и я спас Валию!

Сквозь пьянящую радость до моего рассудка добрался слабенький вскрик.

Штырь все-таки выпал. Валия полетела вниз. Я увидел ее тень в голубом сумраке.