Шаг второй. Баланс сил - Антон Демченко

Вот ведь, а я-то думал, что Церковь здесь такая же… эм-м… обычная организация, как и в прошлом мире. А оно, вон как вышло! С другой стороны, если уж существуют "школы" древних пантеонов богов, то почему бы приверженцам христианской традиции не обладать некоторыми сверхъестественными умениями?

"Третий" был прав. Не прошло и получаса, как монахи свернули свою деятельность, так же вереницей просочились мимо полицейских машин и растворились в темноте столичных переулков. А у меня после их ухода возникло ощущение, что эти господа не просто место боя очистили, они, кажется, даже воздух вымыли. С душистым мылом, ага. Нет, в самом деле, даже учитывая валяющиеся тут и там разорванные стволы деревьев, перекорёженные лавочки, обломки камня и прочий мусор, вокруг мерцающего отсветами фонарей на чёрной воде пруда, царило такое умиротворение… воздух был словно напоен спокойствием, хоть садись прямо на развороченную брусчатку и постигай дзен! Дождь? Слякоть? Мелочи, сущие мелочи, честное слово!

— М-да, как мало, оказывается, я знаю об окружающем мире, — вздохнул я, проводив взглядом удаляющихся монахов. Бойцы, до сих пор стоящие вокруг, дружно захмыкали, но промолчали. Все, за исключением командира.

— Кто мешает тебе узнать больше? — прогудел он.

— У кого? — развёл я руками. — Мои знакомые, те, что имеют отношение к естествознанию, находятся несколько в стороне от Церкви, и, полагаю, не в последнюю очередь из-за прошлых обид. А ведь хотелось бы узнать побольше о техниках святых отцов.

— Ты только при них такое не ляпни, — хохотнул "Третий", помогая одному из бойцов загрузить в машину какой-то огромный баул. — За "техники" они на тебя такую епитимью наложат, взвоешь!

— Интересно? Поговори с духовником. Святые отцы тайны из своих умений не делают, — заметил красноплечий, наблюдавший за сборами отряда.

— Нет у меня духовника, — буркнул я. — Не обзавёлся.

— "Обзавёлся", значит. Как собачкой, ага… точно епитимью наложат, — фыркнул всё тот же "Третий" и, порывшись в карманах, всучил мне квадратик визитки. Обычную картонную карточку. — Вот, держи, неофит. Будет интерес, позвони. Отец Михаил просто обожает просвещать всяческих незнаек. Только с "техниками" в беседе, всё же, будь поаккуратнее. Батюшка — человек добрый, но вспыльчивый, может и кадилом приласкать.

— Ладно, если кадилом, от него хоть увернуться можно! — подал голос целитель. — А вот если дланью Перуна попотчует, то тут только держись.

— Святой отец… дланью Перуна, — я почесал затылок и с опаской глянул на белый прямоугольник визитки в моей руке. — Охренеть.

— Так, отряд. Погрузились? — бухнул командир, прерывая нашу беседу. Оказалось, пока я общался с "Третьим", остальные бойцы уже успели собрать своё имущество и забрались в салон машины.

— Так точно, — рявкнули восемь глоток. "Третий" орал, втискиваясь между целителем и самим красноплечим.

— Тогда, по коням, — несколько бойцов махнули мне на прощанье, а в следующую секунду дверь микроавтобуса захлопнулась перед моим носом, и машина, поднявшись на добрых полметра над землёй, рванула вверх по улице. Что ж, значит и мне пора уходить. Я погладил устроившегося у меня на шее невидимым, но ощутимым воротником, двухвостого защитника и, дёрнув головой, когда тот ткнулся мокрым носом мне в ухо, отправился домой, напрочь забыв о согревающем коконе — "зонтике". Да и нафиг он нужен, когда я и так насквозь мокрый, и грязный словно чушка… Холод? Плевать. Приду домой, залезу в ванну, там и отогреюсь.

До дома мы с двухвостым дошли, и я даже до ванны добрался, предварительно наградив усталого, еле перебирающего лапами кота лично поджаренным стейком… тремя. Благо это было быстро. Сырое мясо, он, к моему удивлению, есть отказался. А вот стейк, пожаренный "большим другом", уминал за милую душу. На кухне я кота и оставил, а сам пошлёпал в ванную. Погрузился в горячую воду, взял в руки зерком, нашёл интересное чтиво и… отрубился.

Очнулся я, когда вода уже основательно остыла. Открыл глаза, потянулся и взвыл. У меня болело всё. Отбитые ноги, покарябанная спина, живот, на котором расплылся шикарнейший синяк, оставленный ударной волной твари. И голова… хотя, нет. Голова не болела, и не потому что кость болеть не может, а потому что чугун. А он точно не болит, только звенит, если по нему вдарить со всей дури. И слабость, жуткая слабость в ноющих мышцах.

Кое-как выбравшись из ванны и выловив утонувший в ней зерком, я накинул банный халат и направился на кухню. Медленно-медленно, по стеночке. Почему не в спальню? Чёрт его знает. Потянуло.

Двухвостый, вернувшийся в полуматериальную форму, лежал перед огромным блюдом с недожёванным мясом и не шевелился. Глаза закрыты, движения ноль. И не дышит… Честно, если бы не понимание, что животинка мне досталась напрочь не от мира сего, наверное, я бы запаниковал, но, к счастью, вовремя вспомнил, что в таком состоянии мой кот не имеет привычки дышать. Потормошив потустороннего питомца, я добился лишь того, что оба его хвоста обвились вокруг моего запястья и сжали его мёртвой хваткой. Всё, никаких других свидетельств своей "дееспособности" кот предоставить не пожелал. Тоже устал, бедолага. Пришлось брать его на руки и так же медленно ползти в спальню. Отбой!

Утро доброе? Оксюморон. Всё болит, мышцы тянет, ничего не хочется. А вставать надо, пусть и через час, поскольку занятия в гимназии никто не отменял. Хотя забить на уроки… искушение великое. Очень. Особенно, учитывая, что от одной только мысли, как скоро мне придётся вставать с постели, появляется желание сунуть голову под подушку, накрыться одеялом и притвориться трупом. Но, увы и ах… сначала затрезвонил зерком. Я его выключил. Затем зазвонил домашний телефон, на который я с самого заселения не обращал внимания. Да что внимание?! Я даже номера его не знаю. Тут спас двухвостый. Явно очухавшийся быстрее меня, кот одним прыжком переместился к трезвонящему аппарату и, недолго думая, шарахнул по нему своими когтями. Насмерть. Телефон грустно тренькнул в последний раз и затих. Счастье? Как бы не так. Спустя полчаса, раздался стук в дверь. Кот наградил меня сочувствующим взглядом и, махнув хвостами, отправился на кухню… к недожеванному с вечера стейку. Ну а мне пришлось всё же выбираться из постели.

Честно говоря, после вчерашнего шоу, я был готов увидеть перед дверью моей квартиры почти кого угодно. Начиная с Переплутова волхва и профессора Граца, и заканчивая полицией и монахами. Но вот того, что в мою скромную обитель пожалует один небезызвестный князь, я не ожидал. Совсем.

Тем не менее, открыв дверь, именно его я и увидел на пороге. Виталий Родионович, наряженный в безупречный костюм-тройку, пальто и шляпу, с тростью в руке, выглядел импозантно… и совершенно неуместно.

— Ваше сиятельство? — удивился я, отступая в сторону. Князь сердито глянул на меня, но последовал молчаливому приглашению и переступил порог квартиры. Перчатки полетели в шляпу, шляпа на полку, трость в корзину. Пальто Старицкий повесил на вешалку, после чего, по-прежнему молча, прошагал в гостиную и, усевшись в кресло, принялся сверлить меня взглядом. Весьма сердитым, надо сказать. — М-м, чаю?