Бретер на вес золота - Дмитрий Евдокимов

– Я не шпион, не заговорщик, не грабитель и даже не дебошир. Я – слишком незначительная фигура, чтобы обращать на себя внимание начальника Департамента безопасности. И вряд ли вас может интересовать кто-то из моих людей. Зато очень даже может интересовать наследница аллорийского герцогского дома д’Астра, с которой мне выпала честь познакомиться вчера.

Де Бюэй, не отрывая взгляда от моего лица, откинулся на спинку своего стула. Еще несколько мгновений он молча изучал меня, но в его взгляде уже проскальзывали смешинки. Наконец губы его растянулись в улыбке, он несколько раз картинно хлопнул в ладоши.

– Браво, сударь, браво! В логике вам не откажешь. Как, впрочем, и в скромности.

В это время входная дверь приоткрылась и в кабинет, без какого-либо разрешения, проскользнул один из дежурных офицеров. Молча пройдя к столу своего начальника, он положил поверх папки с бумагами какую-то записку. Так же молча развернулся и удалился из помещения.

Граф де Бюэй мельком заглянул в записку и вновь усмехнулся.

– И еще у вас верные и смелые друзья. Появление сеньориты д’Астра в Монтере, конечно же, сыграло свою роль и ускорило нашу с вами встречу. Но не стоит принижать свою значимость, сударь! Я наблюдаю за вами уже не один месяц, – он извлек из верхнего ящика стола весьма увесистую папку с моим именем на переплете, – с того самого дня, когда до меня дошел слух о появившемся в столице трактирном бретере. Не стоит морщиться, – отвлекся граф, заметив мою невольную гримасу, – это уже давно перестало быть презрительным прозвищем. Но обо всем по порядку.

Франсуа де Бюэй открыл папку и, изредка перелистывая бумаги, рассказал мне краткую историю моей же жизни.

– Рене Огюст Ростислав де Орлов, именующий себя Рене Орловым, тридцати лет от роду, потомок выходцев из Ориосии. Номинальный владелец маленького поместья в провинции Баньон. На самом деле поместье заложено еще при вашем деде, и представляется весьма сомнительным, чтобы вам удалось его выкупить обратно. Хотя у вас был шанс решить свои материальные проблемы. Вам было три года от роду, когда ваши родители помолвили вас с дочерью ваших соседей – Элизабет де Монтойя. Через три года скончалась ваша матушка. С шестнадцати лет вы вместе с отцом принимали участие в нескольких пограничных конфликтах с Нугулемским королевством. В ходе последнего из них, когда вам был уже двадцать один год, погиб ваш отец. Монтойя к тому времени добились больших успехов в банковском деле, и брак единственной дочери с бедным дворянином стал для них невыгоден. Но помолвка-то была заключена! Что же заставило вас отказаться от брака с богатой наследницей?

– Монтойя сделал мне ряд предложений, – я равнодушно пожал плечами, – я долго думал, но в конце концов отказался от всего. Мы с Бетти никогда не питали никаких нежных чувств друг к другу. Ну, а тут – им позарез нужен был брак с сыном крупного банкира. Зачем же портить жизнь приятным людям? Я дал согласие на разрыв помолвки. В знак благодарности Монтойя выкупили долги по моему поместью у ростовщиков. С тех пор проценты на мои долги перестали начисляться и я получил рассрочку в десять лет на погашение долга.

– Не слишком щедро для того, кто благодаря вам стал самым крупным банкиром Эскарона.

– Но и не так уж мало.

– Если я не ошибаюсь, десять лет подходят к концу?

– Да, ваше сиятельство. И это меня действительно расстраивает. Но я сам виноват, что за десять лет не смог погасить долг в триста золотых. Впрочем, чему быть, того не миновать, через несколько дней я официально стану безземельным.

– И какова же сумма долга на сегодняшний день?

– Что-то около ста семидесяти золотых, – при упоминании о сумме долга у меня против воли вырвался вздох. – Если за десять лет я не смог выплатить и половины, то уж за эти дни заработать целую гору золотых монет и вовсе не представляется возможным.

– Не мало, – согласился граф и вновь принялся листать бумаги. – После заключения мирного договора с Нугулемом и безуспешных попыток наладить хозяйство вы разорвали помолвку и подались в столицу. В архивах различных департаментов удалось найти четыре ваших прошения о зачислении в регулярную армию и два – во флот.

– Еще по разу писал раздельно в кавалерию и в пехоту, – я позволил себе перебить высокопоставленного хозяина кабинета.

– Возможно, – согласился де Бюэй, – а также пытались добиться зачисления в мушкетерские и гвардейские полки. Но везде вас ждал отказ.

– Увы, – я беспомощно развел руками, – дворян, шатающихся без дела, стало слишком много.

– Это действительно так, Орлов. И это большая проблема для королевства.

– Особенно в мирное время, – вздохнул я.

– Вам хотелось бы войны?

– Честно говоря, нет. – На эту тему мне всегда было трудно говорить: с одной стороны, нельзя допустить, чтобы тебя заподозрили в трусости, ведь, по идее, каждый дворянин рожден для войны, с другой стороны – неприятно быть обвиненным в жажде наживы. К тому же нельзя было забывать, с кем разговариваешь – мало ли что на уме у начальника тайной канцелярии? Поэтому говорил я медленно, тщательно подбирая слова. – Его величество Филипп Восьмой не стремится к войне, и жизнь в королевстве улучшается на глазах. Становится безопаснее на дорогах и в городах, расцветают торговля и ремесла. Людей не страшит завтрашний день. Жизнь налаживается, этого нельзя не видеть. Вот только, к сожалению, тысячи обедневших дворян не могут вписаться в эту жизнь. Ведь для них война – практически единственный шанс разбогатеть.

Я снова посмотрел в глаза графа и, к своему великому удивлению, обнаружил, что из серо-стальных они стали просто серыми, а во взгляде теперь явно читалась доброжелательность. По всему выходило, что я сумел заслужить благосклонность начальника Департамента безопасности Эскарона.

Словно прочитав мои мысли, де Бюэй улыбнулся.

– Когда мне доложили об обстоятельствах конфликта маркиза Аламеды и хозяина «Серебряного оленя», я решил подождать с выводами и понаблюдать за развитием ситуации. И чем дольше я наблюдал, тем симпатичнее вы мне становились. Но, прежде чем мы перейдем непосредственно к делам, позвольте прояснить еще один факт. После того как не удалось поступить на службу, вы занимались охраной купеческих караванов. О вас были очень хорошие отзывы. Эта работа перестала устраивать?

– Этой работы, к сожалению, практически не стало, – ответил я со вздохом, – опять же, из-за безопасности дорог – купцы теперь предпочитают нанимать отставных солдат.

– Стало быть, когда не стало работы у купцов, вы придумали наняться трактирным бретером?

– Ваше сиятельство, – я усмехнулся, – сейчас я посвящаю вас в большую тайну: это придумал не я, а племянник владельца «Серебряного оленя» – Жерар Пигаль. Конкуренты из «Белой лилии» натравили на хозяев гостиницы, в которой я обитаю, дворянина. Того самого маркиза Аламеду. Он каждый вечер приходил ужинать и устраивал скандал: то мясо пережарено, то вино прокисшее, то слуги невежливые. Все это было ложью, но народ слушал и мотал на ус. Посетителей становилось все меньше, а указать подлецу на дверь было некому. Штатные трактирные вышибалы с удовольствием управятся с простолюдинами, но дворянина побоятся и пальцем тронуть.