Ариец. Книга 2. Молот Одина - Александр Прозоров

– Так это же здорово! – Викентий взял корзину, утонул в стоге рядом с Урядой, поставив корзину на колени. – Именно то, что нужно после ночи любви с самой прекрасной девушкой на свете.

– Ты правда так думаешь? – Уряда затаила дыхание.

– Не спрашивай меня, иначе мы застрянем тут на весь день! – Воин поцеловал девушку и запустил руку в корзину. – Та-ак, что тут у нас запасено?

Утолив голод, они оделись, почти бегом домчались до крепости, скользнули в калитку, в дом-стену, оказавшись перед зеркалом вдвоем.

– Великая Макошь уже справлялась о тебе, Вик. – Света поднялась с мешков у них за спиной. – Твоя кровожадность снова нужна славному народу потомков Сварога.

Она внимательно, с явным интересом осмотрела девушку.

– Уряда?

– Да, великая, – склонила голову смертная.

– Хорошего дня тебе, Уряда.

– Благодарю, великая… – Викентий не дал ей закончить фразу, закрыв рот поцелуем, провел ладонью по волосам. Отпустил. Отбросив глупости и настраиваясь на серьезный лад, развернулся к Свете:

– Пошли.

Богиня любви и согласия обняла великого Одина за талию, через плечо еще раз глянула на девушку, и они оба исчезли в зеркале.

Уряда постояла еще немного, глядя в полированный овал. Вскинула руку, провела кончиками пальцев по глянцевым жемчужинам. Остававшееся после свидания ожерелье доказывало девушке, что все происходившее не было сном. Что появление бога, его любовь и сладкая бессонная ночь действительно случились, а не приснились, не причудились ей в томных предрассветных грезах. Великий Один, храбрый бог сражений и побед, помнил о ней, сохранил в своей душе ее имя, пришел к ней, простой смертной, явился именно к ней из дворца верховных властителей в порубежную крепостицу! Кто из простых смертных способен поверить в подобное чудо?

Однако холодные жемчужные шарики холодили пальцы. Настоящие, реальные камушки, повешенные ей на шею руками бога.

Девушка вздохнула, опустила голову, прошла к двери, положила ладонь на плотно сбитые жерди, но толкнуть не успела. Позади послышался шорох, и мягкий женский голос произнес:

– Остановись, смертная!

Уряда резко повернулась. Торопливо склонила голову перед молодой богиней, забравшей у нее всемогущего возлюбленного. Испуганно застучало сердце, чувствуя, что великая вернулась не просто так.

– Не бойся, милая, – усмехнулась гостья. – Уж к кому, к кому, а к Вику я никого ревновать не собираюсь. Дай руку!

Славянка недоверчиво приблизилась к богине, осторожно протянула ей ладонь. Гостья ухватила девушку за запястье и с силой потянула к себе. Уряда охнула, влетая в зеркало, словно в омут, на миг у нее перехватило дыхание – и она поняла, что находится уже совсем в другой, чистенькой и опрятной светелке, с ровными стенами, плотным потолком и деревянным полом.

– Не бойся, милая. – Богиня взяла Уряду за локоть и повела вперед. – Тебе ничего не грозит.

Следующая комната оказалась еще больше и чище предыдущей, а третья просто потрясала размерами и красотой! Потолки на такой высоте, что и подпрыгнув не достать, стены из бревен в несколько обхватов, струганый пол и большие, почти прозрачные окна, заливающие помещение светом.

Растерявшаяся от обилия впечатлений девушка настолько поразилась окнам, что не обратила внимания на женщину в темно-зеленом платье из тончайшей мягкой лайки, прошитой золотой и серебряной нитью и украшенной на груди множеством самоцветов, в высоком кокошнике, полностью прячущем волосы. Макоши даже пришлось кашлянуть, привлекая к себе внимание, – и Уряда, спохватившись, полуприсела и низко склонилась перед одной из могущественнейших дочерей прародителя Сварога.

– Мое почтение, великая… – испуганно пролепетала смертная.

– Поднимись, – милостиво кивнула богиня. Обошла девушку кругом, прикасаясь то к плечам, то к талии, проверила на плотность косу, скользнула пальцами по щеке, приподняла подбородок, заглянула в глаза. Покачала головой: – Ничего особенного. Мила. Но ничего особенного.

– Любовь зла, великая Макошь, – весело произнесла молодая богиня. – Порою страшные дурнушки не знают отбоя от поклонников, а красавицы угасают в одиночестве. Любовь невозможно понять, с нею бесполезно спорить. Ей остается только покоряться.

– Она не дурнушка, – покачала головой богиня богатства, все еще глядя в глаза Уряде. – Она очень мила.

– Благодарю, великая, – одними губами прошептала селянка.

– А знаешь ли ты, смертная, что ожерелье на твоей шее принадлежало моей сестре, всемогущей Додоле?

– Прошу прошения, великая! – Уряда схватилась за жемчуг.

– Не снимай! Если оно принадлежало моей сестре, это еще не значит, что ты недостойна подобного подарка. Скажу больше. Я тоже желаю тебя одарить достойно своего звания… – Хозяйка Вологды расстегнула поясную сумку, извлекла поясок с золотыми височными кольцами и еще несколькими подвесками, что заканчивались остроконечными синими, красными и зелеными самоцветами, примерила на лоб гостьи, заведя завязки на затылок. Полюбовалась, потом отпустила и вложила в руку Уряде: – Сама потом наденешь.

– Благодарю, великая, – чуть не рухнула на колени гостья.

– Успокойся, дитя мое… – Макошь поднялась к трону и опустилась на него, положила руки на подлокотники, выпрямилась и прижалась спиной к высокой спинке. – Скажи, ты заметила, что непобедимый Один не носит сшитую тобой куртку?

– Я всего лишь простая смертная, богиня… Он достоин лучших одежд, нежели те, что способны сотворить мои руки.

– Оставь глупую скромность, дитя! В битве за Чердынь оборотни чуть не порвали нашего бесстрашного Одина. Он бессмертен и исцелился. Твоя куртка такой способностью, увы, не обладает. Посему я желаю, чтобы ты сшила для бога войны новые одежды. Укрась их на свой вкус, однако же на них должны быть нашиты руны, их укажет тебе светлая богиня, – Макошь кивнула на юную великую. – А сверх того, обереги и приворотные амулеты, в каковые надобно поместить твои волосы, слезы и месячную кровь. Готовое одеяние ты доставишь сюда для освящения и наговора. Разумеется, ты получишь для сего лучшие кожи. И я позабочусь, чтобы в Сарвоже тебе отстроили для сего труда особую светлицу. Для труда и отдыха.

– За что мне столь великая милость, мудрейшая богиня? – недоверчиво спросила девушка.

– Разумеется, я потребую плату, – кивнула великая Макошь. – Мне нужно твое целомудрие.

– Что? – не поняла Уряда.

– Целомудрие, – повторила хозяйка Вологды. – Ты не должна встречаться ни с кем, кроме великого Одина. Не встречаться, не спать, даже не целоваться. Я хочу быть уверена, что если ты понесешь ребенка, это будет дитя Одина, только его, и никого более.

– Но… Но почему я?!

– Кто бы знал… – бессильно развела руками великая Макошь. – Храбрый непобедимый Один, бог войны и сражений, слишком часто смотрит в лицо смерти, чтобы верить в долгую жизнь. Он не желает оставить после себя вдову и сирот и наотрез отказывается от женщин в своих покоях. Однако же, увидев тебя, он забыл про все. Вернувшись после сражения за Чердынь, первым делом возжелал встретиться с тобой. Даже передохнуть не задержался.