Месть Триединого - Алексей Корепанов

‒ Анизателла,[38]‒ не сразу ответила девушка, и это имя прозвучало для файтера как название еще не открытой прекрасной звезды.

Голос у нее был глубокий и бархатистый. Словно прибрежные холмы. Волнующий…

‒ Низа… ‒ пробормотал он.

‒ Можно и так, ‒ улыбнулась беллизонка.

Габлеру не хотелось верить, что она ‒ одна из местных хо. Не похожа она была на хошку…

Хотя это несказанно упростило бы их дальнейшие отношения.

«Что это со мной? ‒ подумал он, продолжая нежно сжимать талию партнерши. ‒ Чего это я слюни распустил?..»

Понятное дело, все его ощущения нужно было отнести к действию спиртного. Оттого и загадочность, оттого и робость, и все прочее… С чего бы это такой красивой девушке сидеть в одиночестве в кабаке, вечером? В кабаках обычно поджидают клиентов…

Очарование вдруг развеялось.

‒ Пойдешь со мной? ‒ напрямик спросил Габлер, решив сразу все окончательно выяснить.

Беллизонка чуть прищурилась и вновь улыбнулась, на этот раз широко, показав ровные зубы:

‒ И куда же ты меня приглашаешь?

Что-то со стеклянным звоном обрушилось внутри. Хрустальные башмачки, как и принцессы, остались в старых сказках.

‒ В отель, ‒ чуть ли не грубо ответил Габлер.

‒ А в какой?

‒ «Коктебель».

‒ О, звучание есть заманчивое… Весьма… Только не надо спешить, ладно?

‒ Как скажешь, мистрис.

Он прислушался к себе. И оказалось, что хоть нечто в душе и обрушилось, но уже вновь воссоздавалось из праха, вновь тянулось в небеса. Он почему-то все равно не мог ее принимать за обыкновенную хошку…

Они станцевали три танца подряд, а потом беллизонка сказала:

‒ Ты возвращайся к твоей компании, а я пока посижу одна. Хорошо… Крис?

Было в ее голосе что-то такое… какая-то нотка, заставившая Габлера молча кивнуть и проводить ее обратно, за столик.

‒ Что, сорвалось? ‒ с ехидцей встретил его увешанный красотками Граната. ‒ Бери пример с Портоса, он уже отбыл.

Крис молча отмахнулся и полез на свое место между двумя девицами. Пить он больше не собирался. Анизателла со своего места отсалютовала ему бокалом, а белокурая соседка удовлетворенно сказала:

‒ Правильно, Крися. Я ж говорю, не связывайся с беллизонками, может боком выйти.

Годзилла и Арамис времени даром не теряли. Один вовсю целовался с татуированной хошкой, лапая ее, где только можно, а другой, раскрасневшись, что-то нашептывал грудастой пышноволосой брюнетке с длинной серьгой в ухе. Атос явно выпадал из этого праздника: теперь он сидел, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, и его слипшаяся бородка выглядела весьма жалко.

‒…я тогда еще на попрыгунчике[39]ходил, ‒ уже вновь что-то рассказывал девицам Граната. ‒ Иду на посадку, шасси выпустил, мечтаю, как сейчас в барчик завалюсь. А сзади и чуть сбоку мой Мирчо сидит, длинноногий, ну прям как ты. ‒ Граната ткнул в оголенное плечо одну из красоток. ‒ Развалился в кресле и ножищи вперед выставил. Я вниз, а он дернулся и сапог свой чуть ли мне не под нос. Я ему и говорю, не оборачиваясь: «Лапы убери». А он это понял как команду! У нас «лапами» колеса называют… Ну, он и убрал. Подумал, что я посадку отменяю. Так что сели мы на брюхо, пропахали всю полосу, и как живы остались ‒ до сих пор не пойму. Вот так-то, милашки!

Подобную историю Крис слышал, еще когда учился в нэви-колледже. Только участником ее был, разумеется, не Граната. Старая была история, еще допотопных времен. Но хошки ее явно не знали, потому что дружно заохали.

‒ Почему мы до сих пор ни с кем не подрались? ‒ вдруг кровожадно вопросил Граната. ‒ Там, где файтер берется за дело, не остается живого тела!

‒ Я тебе подерусь, драчун! ‒ погрозил ему пальцем Годзилла.

Арамис оторвался от пышноволосой и добавил:

‒ А зачем файтеру браться за дело, если рядом так много женского тела? За тело берись, Сенека, а не за дело!

Девицы радостно завизжали.

‒ По-моему, твой приятель очень правильно говорит, ‒ заявила блондинка и положила подбородок Крису на плечо. ‒ Поцеловал бы меня, что ли…

Габлер не успел никак отреагировать на это лобовое предложение, потому что Атос вдруг резко подался вперед и упал лицом на стол, угодив в блюдо с какой-то зеленью. Повозился там, приподнял голову и, не открывая глаз, пробормотал:

‒ Спать… Отвезите… спать…

И вновь откинулся на спинку кресла, добавив к бородке два-три зеленых стебелька.

‒ Ха! ‒ хохотнул Годзилла. ‒ Кому-то пора на раскрутку.[40]Полет окончен!

Арамис сокрушенно покачал головой и процитировал фразу из объемки:

‒ Да, разучилась пить молодежь, а ведь этот еще из лучших…

Правда, в объемке эти слова говорил персонаж по имени Атос, имея в виду одного молодого файтера-забияку.

‒ Надо вызвать такси, ‒ деловито сказал Граната и непослушными пальцами начал выуживать из кармана унидеск.

Такси не заставило себя долго ждать, и Габлер с Арамисом довели Атоса до уникара. В конечной точке, у отеля «Коктебель», перебравшего эфеса должны были встретить и перенести в номер. За ваши деньги ‒ любую услугу…

Набережная по-прежнему кишела людьми, по невидимому в темноте морю сновали светящиеся катера. Оттуда доносились смех и нетрезвые крики.

Крис проводил взглядом устремившееся к сочным звездам такси, которое уносило Атоса:

‒ Что-то на него не похоже. Не в то горло пошло…

Чувствовал он себя гораздо лучше, чем раньше. Точнее, не лучше, а уверенней.

‒ Любой сосуд рано или поздно наполняется под завязку, ‒ философски изрек Арамис. Его, между прочим, тоже изрядно покачивало. ‒ А вообще, пора уже с кем-нибудь возлечь… Ты уже определился с объектом?