Сорок дней спустя - Алексей Доронин

Опыт Нового Орлеана доказал эти выкладки. Подтвердил он и то, что в авангарде этой силы пойдут отчаянные и лютые, те, кто быстрее всего переступит через труп закона, — уголовники, городские маргиналы и этнические банды.

Сюда надо добавить и носящих оружие на законных основаниях — охранников, сотрудников органов, дезертиров, охотников. Именно они первыми прокатятся по деревням, как Мамай. А уже за ними потянутся остальные. Рабочие, офисный планктон, бюджетники, студенты — все, у кого ума хватит не остаться в каменных джунглях без света и воды.

Как и настоящая волна цунами, этот напор будет ослабевать с расстоянием. Дальше чем на пятьдесят километров (из-за постов, перерастающих в засады) заберутся единицы…

Это они и приняли за оптимальную дистанцию.

Решение пришло не сразу. О том, что из города надо валить «в деревню, в глушь, в Саратов», вопросов не было. Но куда?

Сначала подумывали о переезде в умирающую деревню. Покупка десятка соседних домов с участками выглядела делом реальным. Но в этом случае они столкнулись бы с несколькими проблемами, и первая из них — отношения с аборигенами. В отсутствие «городских» деревенские все, что угодно, могли учудить с их недвижимостью. А уж потом, когда закон перестанет путаться под ногами… Опыт русских революций показывал, что делают пейзане в такой ситуации с барскими усадьбами.

И тут им подвернулся лагерь. Богданову случайно попалось на глаза объявление о сдаче участка в аренду. Он не пожалел трех часов, чтоб съездить посмотреть, и был очарован. Тот обладал всеми плюсами деревни и не имел ее минусов. Немаловажным достоинством была скрытность. Любители чужого добра скорее решат наведаться в полумертвую деревню, чем в лагерь, который ни на одной карте не отмечен и считается заброшенным.

Но главное все же было в том, что вокруг нет потенциальных целей, стратегических объектов и других источников опасности. Ни воинских частей, ни зон, ни АЭС, ни лесозаготовок — ничего, что могло бы поставить под угрозу их жизнь после.

Кроме двухэтажного главного корпуса с толстыми стенами в четыре кирпича на территории находилось восемь одноэтажных кирпичных домиков на две семьи, в которых в дополнение к водяному сохранилось печное отопление.

Примыкавший к каждому из них клочок земли был превращен в огород, рядом притулились крытые пленкой теплицы. Волейбольная площадка предназначалась под общее картофельное поле. Дополняли подсобное хозяйство кроличья ферма и курятник, дававшие им нежное мясо, ценный мех, который они с прицелом на будущее научились выделывать, и свежие яйца. Не хватало только молока — но с коровами (как и со свиньями) было бы слишком много мороки. Богданов подумывал о том, чтобы приобрести коз, но руки пока не дошли.

В их отсутствие за маленьким колхозом ухаживал сторож, в котором явно жил не только Кулибин, но и Мичурин.

* * *

Они собрались в бывшей воспитательской комнате на втором этаже. Здесь был накрыт русско-шведский стол: пиво, водка, мясная нарезка, рыбка, хлеб, огурчики. Впрочем, к выпивке пока почти не притронулись. Непринужденная обстановка могла помешать — разговор предстоял серьезный. Они не были фанатиками здорового образа жизни, но сегодня надо сохранить ясную голову.

— Ну, объявляю партсобрание открытым. Что с кворумом? — обвел глазами комнату Богданов. — Вижу, нет Рината.

— Он звонил, у него сын заболел.

— А Семен Семеныч, охотничек наш?

— Теща, говорит, преставилась. Поминают.

— Порвали два баяна, знаю, — грубо пошутил Владимир. — Ну а Василий?

— Который?

— Из администрации.

— Загорает.

— Не на нарах, надеюсь?

— Да нет, в Турции вроде.

— Ясное дело, бархатный сезон.

«Кто бы спорил. Но про старых друзей забывать не годится. Обещал ведь ОЗК и противогазы списанные привезти, козлина… Может, они и на хрен не нужны, но лишними бы не были. В крайнем случае, лохам бы спихнули. Эх…»

Не хватало пятерых. На три больше, чем в прошлом году. Ладно, допустим, бывают уважительные причины. У одних свадьба, у других похороны, у третьих срочный вызов на работу. Но на этот раз двое вообще никакой внятной отмазки не назвали: мол, идите на фиг со своим выживанием, у нас дела поважнее есть.

Плохо. Херовато, по-японски говоря. Да, ряды поредели; настоящие, те, с кем начинали, когда не было ничего, кроме заброшенных корпусов посреди леса, уходят, а на их место пытаются прибиться сопляки, психи и шуты гороховые… которые изредка умеют прикидываться серьезными и дельными. Богданов старался не подпускать таких к Гнезду на пушечный выстрел, но иногда случались осечки.

Да и они, «ветераны», несгибаемые, не молодели. Люди уходили, не на погост, конечно, — самому старшему из них стукнуло сорок пять, а средний возраст колебался около тридцатника. Просто рано или поздно в жизни находились другие занятия. И не оставалось времени для дела, которое когда-то казалось самым главным. Выживания хватало и в серых буднях перманентного кризиса.

Владимир знал, что так же дела обстояли и у уральцев, и у красноярцев — там были самые крупные сообщества, — хоть это и не успокаивало. Даже те, кто вначале горел энтузиазмом и ссал кипятком, остывали. Законы человеческой психики таковы, что нельзя бесконечно находиться в напряжении. Попробуй покричать «Волки!» каждый день, и рано или поздно это задолбает даже самых преданных и близких. А Кассандру, которая постоянно врет, порвут еще быстрее.

Он не считал себя пророком, просто еще в школе учителя отмечали у него отменную способность к анализу. Быть выживальщиком — значит быть сейсмологом, а не шаманом. Чтоб предсказать землетрясение, надо не гадать на кофейной гуще, а регистрировать слабые колебания земной коры (в их случае: события экономической и политической жизни). Иначе в тот час, к которому готовишься годами, ты ничем не будешь отличаться от остальных баранов. И станешь мертвым выживальщиком.

За эти пять лет они дважды устраивали общий сбор, своеобразную репетицию БЖ, для правдоподобия приуроченную к острым событиям в мире. Один раз провели сбор после теракта в Вашингтоне и последовавшего затем удара амеров по Сирии, другой — после обвального снижения курса доллара и небывалого падения цен на жилье (как оказалось, временного).

Получив сигнал, они должны были в течение дня прибыть с семьями в лагерь, захватив все необходимое для автономного выживания плюс как можно больше продуктов — в лагере имелся запас, но он был не резиновым. Затем надо было расконсервировать лагерь и прожить в нем около недели. Сбор показал хорошую степень готовности… но с тех пор минуло три года, и они никак не могли выкроить время для нового. А может, энтузиазма не хватало.

Глобальный кризис между тем развивался, постоянно подкидывая хорошие поводы, ставшие уже привычными. Локальные войны, интервенции, социальные и гуманитарные катастрофы шли косяком. Но все это было где-то далеко и только сейчас началось под боком.