Решающий выбор - Михаил Алексеев

Когда в голове колонны бомбардировщиков появились черные пятна зенитных разрывов и к позициям зенитчиков метнулись истребители с подвешенными «эрэсами», Егоров внимательно посмотрел вниз, желая увидеть то, ради чего была собрана эта армада. Однако внизу расстилался лес, западнее виднелся город и восточнее его – цепь озер. И вот на этот лес бомбардировщики, девятка за девяткой, начали вываливать свой смертоносный груз. Бомбы сбрасывались за один заход. Внизу царил ад. Увидеть что-либо было невозможно. Но бомбардировщики упрямо, по какому-то неизвестному плану все увеличивали площадь удара.

Через двадцать минут появились первые немецкие истребители. Они прибывали разновременно, с разных направлений, высот и группами разной численности. И сразу пытались прорваться к бомбардировщикам, еще не освободившим бомбоотсеки. Их встречали истребители сопровождения. Егоров видел, как внизу вокруг бомбардировщиков стали заплетаться кружева маневров множества самолетов, прорезаемые прямыми строчками трассеров.

– Полста третий! Полста третий! Я – восемь-семь, – неожиданно для Николая в наушниках раздался голос комэска, называющий его бортовой номер.

– На приеме полста третий! – Николай весь подобрался, понимая, что сейчас получит задачу.

– Помогите маленьким справа! Как поняли?

– Понял, восемь-семь! Помочь маленьким справа! Выполняю!

И пара Егорова заскользила вниз, туда, где немцы могли прорваться к бомбардировщикам.

– Второе звено! Второе звено! – продолжал ставить задачи комэск. – Прикрываете бомбардировщики. И ведете их до базы. Как поняли?

Ответа Николай уже не слышал. Он определил наиболее опасную пару фрицев и сейчас строил маневр по выходу на позицию открытия огня. Но прежде чем полностью сосредоточиться на этом, оглянулся, проверяя, где его ведомый. Лейтенант держался уверенно справа сзади. Ждать пришлось недолго. «Яки» загоняли «мессеры» на виражах и заставили их уйти на вертикаль. «Мессеры» уверенно тянули вверх, отрываясь от советских истребителей. Николай уже просчитал точку, в которой он их достанет, и тут вспомнил взгляд, восторженно-завистливый, которым его ведомый смотрел на его ордена, и его слова о том, что война скоро кончится, а он так и не собьет ни одного фрица.

– Шестьдесят седьмой! Атакуй! Прикрою! Как понял, шестьдесят седьмой?

– Понял, полста третий! Атакую!

И секунды спустя справа его обошел самолет ведомого. Огонь он открыл рано – дистанция была великовата, и все же последние снаряды пушек попали в фюзеляж «мессера». Тот словно наткнулся на стену – полетели обломки, из-под капота выметнулись клубы дыма, и самолет посыпался вниз.

– Шестьдесят седьмой! Хорошо сделано! Теперь прикрывай – работаем!

Они уже снизились до высот, на которых кипело воздушное сражение, здесь могли быть любые неожиданности – вплоть до того, что могли зацепить очередью и свои, и Николай хотел быстрее уйти на высоту. Включив форсаж, МиГи устремились вверх. И тут уже повезло Егорову. Прямо перед ним высоту набирал одинокий «Як», а его нагоняла пара «мессершмиттов». Но реактивные МиГи в скороподъемности были вне конкуренции, поэтому за секунды догнали «мессеров», и Николай срезал ведомого короткой очередью. То ли успел предупредить ведущего, то ли тот сам увидел, но сразу же бросил преследование «Яка» и ушел вниз. Преследовать его не стали. Поднявшись на высоту, Егоров огляделся. Бомбардировщики, под охраной истребителей, уже уходили от цели.

Но с востока подходила очередная колонна, а ей навстречу летели уцелевшие немецкие истребители. Егорова очень удивил сегодняшний бой. Что там было такое внизу, что немцы не щадили себя, защищая этот квадрат? В бой против реактивных МиГов старались не вступать, но с поршневыми дрались насмерть. Только подавляющее численное превосходство советской авиации, наличие реактивных истребителей и несогласованность действий люфтваффе не оставляли последним шансов на победу. К бомбардировщикам они прорваться не смогли, но Егоров был уверен, что в истребительных полках сегодня не досчитаются многих товарищей.

Их пара снова атаковала сверху сзади – на этот раз неудачно. Атакуемых успели предупредить по радио, и они ушли вниз, до бреющего. А потом накатился каток новой колонны, со свежими силами, с летчиками, жаждущими боя и крови, и немцев просто растерзали. Реактивные МиГи еще полчаса барражировали в небе, но больше никто не атаковал советские бомбардировщики. И зенитного огня уже не было. Вслед уходящей колонне уходила и их эскадрилья. Оглядывая уже дважды стертый и перепаханный бомбами квадрат сквозь разрывы в сплошном дыму, Николай увидел далеко внизу серые прямоугольники, непонятно как уцелевшие в этом аду.

«Железобетон! – догадался Николай. – Что там под ним?»

А навстречу им шла третья колонна.

4 июня 1942 года.

Западнее г. Растенбург

Уже в густых сумерках заняли позиции в двухстах метрах от насыпи. Как раз увидели пеший патруль в три человека с собакой и фонарями, который, переговариваясь, прошел по перегону. В темноте было слышно, как их окликнул часовой на мосту. Пароль и отзыв не слышали – немцы блюли Устав.

Сигнал пришел после полуночи. Движение к этому моменту по железной дороге было весьма интенсивное. Поезда в обоих направлениях следовали с десятиминутным интервалом. А вот после получения сигнала движение замерло. Потом вдали появились отблески прожектора, и позже – звук приближающегося поезда. Все напряглись, хотя прекрасно помнили, что наш поезд – второй. Но мимо них пронесся паровоз с двумя платформами спереди и сзади. На поезд Гитлера это мало походило, если только он не решил удирать на паровозе.

Проводили его глазами и стали ждать дальше. Через десять минут снова появился свет с востока и послышался звук поезда. Снова напряглись. Вот этот поезд был похож на описанную цель. У Михайлова, да и у всех буквально, мелькнула мысль: вдруг он в нем? Но! У каждого своя задача, проводили его глазами и в душе пожелали другой группе успеха.

А через десять минут к точке подрыва подходил поезд-двойник первого. У Михайлова вспотели ладони, и одновременно его пробил озноб.

«Только бы все получилось! Только бы поезд не остановился по неизвестной причине! Только бы заряд сработал! И чтобы тот, кого они так ждут, оказался в это время и в этом месте!» – проносились в голове старшего лейтенанта панические мысли. Он даже дышать перестал, следя за накатывающейся громадой поезда.

Вспышка!

«Черт! Глаза не закрыл, как Вихрь требовал!» – уже на бегу, спотыкаясь, подумал он. Бежал не глядя на звук крушащегося в падении железа. Сквозь грохот и треск ломающихся конструкций, визг железа, наползающих друг на друга вагонов неслись крики смертельно раненных людей.

Когда добежал, железо уже успокоилось, кричали только люди, и со стороны моста раздались две пулеметные очереди и потом взрыв гранаты.

Где-то под вагонами лежал паровоз, выпуская наружу пар, и там уже разгорался огонь. Периодически хлопали выстрелы. Это его бойцы добивали выпавших из поезда. Михайлову тоже попалось на пути несколько уже мертвых тел. Хотя он и не проверял, живые они или мертвые.