Случайный билет в детство - Владислав Стрелков

Отпускаю старшеклассника и спрашиваю:

– В чем вообще дело? Чего вы тут за культ личности затеяли?

– Какой ещё культ? – трясет рукой курильщик. – Ты с Громиным махался. И в торец ему дал, да так, что тот кровью умылся…

Вдруг показалось, что эта нездоровая популярность ещё мне аукнется. Я схватил за руку Савина и затащил в класс. Лучше заняться насущными проблемами, а эту мыслю обдумаю потом.

Следом за нами почти разом зашли пацаны нашего седьмого «А». Несмотря на первый звонок, все мальчишки сразу собрались у нашей парты, но Савин тут же зашипел на них:

– Не мешайте, – и уже мне, – Серёг, давай, пиши.

Что бы такое Олегу перевести? А что я думаю-то! Улыбнулся и начал быстро записывать на листок: «My uncle is the most fair rules. When it is not a joke was sick…»

– Это что? – глядя на текст, спросил Савин.

– То, что ты быстро заучишь, – ответил я и пробежал глазами весь текст. Вот, черт! У меня получилось примерно так же, как и вчерашний перевод оригинального текста песни. То, что я тут написал, смысл-то несет, но вот рифма отсутствует. Я учил когда-то стихотворения на английском, но вот не помню их точно. И что теперь делать? Может, так сойдёт?

В этот момент в класс вошла Елена Михайловна, держа в руках журналы. Все встали.

– Здравствуйте, ребята, – красивым и чарующим голосом поздоровалась учительница, – садитесь.

Батюшки! То есть… я, конечно, помнил, что Щупко была молодым специалистом, но насколько она была молодым…

В той жизни на это внимания как-то не обращал. Ну, старше, и что? А теперь… теперь моя взрослая часть отметила обалденную красоту молодой женщины. Стройность, длину ног, прическу… Елена Михайловна сейчас старше настолько же, насколько был бы старше её я, по прожитой и осознанной жизни. Странно, подумал я, сверстниц побаиваюсь, а взрослых нет. А чего я на… э-э-э, взрослую женщину заглядываюсь? Марина красивей сейчас и ещё лучше станет…

Черт, понесло не в ту сторону. Отогнав все лишние мысли, принялся рассматривать оформление класса. Типичный кабинет литературы. Висящие на стене портреты классиков, изречения, отрывки из произведений, а у самой двери висел плакат с надписью «Слава героям», рисунком Вечного Огня и памятника двадцати восьми панфиловцам. Наверное, ко дню Победы рисовали. Я вздохнул и посмотрел вперед. Над доской висел портрет Ленина. Ну да, куда ж без него? И его завет под портретом: «Учиться, учиться и учиться».

Вот и учусь. Во второй раз…

Что же с переводом делать? На родном языке я бы ещё рифму подобрал, а вот на английском… попробовать? Начал переставлять слова, подбирая по созвучию, чтобы не потерялся смысл. Наконец вроде получилось. Внизу текста написал транскрипцию русскими словами. То, что и будет учить Олег.

– Вот, – я пододвинул к нему листок.

– Как это называется?

– Онегин, который Евгений.

– Да ну! – и Савин пробежал глазами по тексту. – Тарабарщина какая-то.

Ага, на первый взгляд действительно тарабарщина, на «Уно-уно-уно-ин-моменто» похоже.

– Май анкл хай адиэлс инспай хим… – начал бубнить Савин, – бат увен паст джокинг хи фал сек…

– Учи про себя, – шепнул ему, а сам стал смотреть на учительницу.

– Итак, мы сегодня учимся последний день, – сказала она. – Сегодня же сдаём учебники. Сейчас я по-быстрому объявлю – у кого имеются низкие оценки и кто может их исправить. Потом вы прочтете стихи…

Классная что-то говорила об исправлении, называла фамилии, в том числе и мою. Ну, то, что у меня в итоге по трем предметам выходят тройки, я и сам знал. Но есть возможность исправления…

– Вязов, – вызвала она меня первым. – У тебя есть возможность повысить оценку. Не только по литературе, но и по другим предметам. Стихотворение приготовил?

– Да, Елена Михайловна, – ответил я и, стараясь не смотреть на её ноги, отвернулся к двери.

Только я собрался начать, и тут опять на глаза попалось изображение памятника и Вечного Огня. Приготовленное произведение неизвестного пока автора решил не читать, а вместо него прочту сочинённый мной когда-то для песни текст, но так и не озвученный музыкально. Просто не смог переложить слова на музыку. Пауза уже слишком затянулась и я начал: