Метро 2033. Летящий вдаль - Виктор Лебедев

Вокзал

Вот уже добрый десяток минут мы стоим посреди вокзальной площади и не торопимся выходить из «Урала». Эта тишина слишком подозрительна, она давит и заставляет нервничать. Я оглядываю сам вокзал: на основном здании еще сохранились буквы «Волгодонск», почерневшие и покосившиеся. Оригинальные часы, выполненные в виде орбит частиц атома вокруг стрелок, давно остановились, плитка местами обвалилась, стены покрыты причудливыми узорами трещин, сквозь провалы проглядывают остовы товарняка, застывшего на железнодорожной станции и приржавевшего к рельсам навечно, а узкая башня справа обвита ползучими цветущими растениями. Печальное зрелище. Просто удивительно, как не осыпались еще стены, не просела крыша, и на месте единственного городского вокзала не оказалась груда обломков.

Наконец, мы выбираемся из кузова и спрыгиваем на асфальт, поднимая тучи пыли. Отмахиваемся от нее, прижимаясь к корпусу «Урала», чтобы прикрыть тылы. Из кабины спрыгивает Тоха, командует. Бойцы двух замыкающих отрядов вытаскивают пару ранцевых огнеметов. Мы же, первый отряд, медленно выдвигаемся вперед, ощупывая взглядом каждый угол, каждую трещинку и выемку. Я скашиваю глаза на Данилова – огромные черные очки скрывают от меня выражение его глаз, но плотно сжатые губы говорят о том, что Иван сосредоточен и внимателен. На такого товарища можно положиться, и я решаю в момент опасности быть к нему поближе – если что, прикроем друг друга. За нами начинают движение и два других отряда, растянувшись цепочкой, ощерившись стволами «калашей» и выставив сопла огнеметов. Одновременно с этим на дорожную пыль падают первые крупные капли дождя. Этого еще не хватало!

Мы приближаемся ко входу. Твари по-прежнему никаким образом не заявляют о себе – ни звука, ни шороха, только наши ноги, обутые в ботинки, шаркают по площади. Дверь вокзала давно сорвана с петель, зияет открытый проход в полутемный зал, усыпанный мусором. Первым вхожу в просторное помещение, в котором хаотически торчат балки, стоят кривые каркасы киосков, вдоль стен располагаются навсегда замолчавшие кассы, а углы поросли паутиной. И здесь тихо, никто не прячется под завалами, за стеной, никто не притаился в груде сопревшего картона, трухи и прочего хлама на полу. Мы осторожно осматриваем помещение, не пропустили ли какой-то норы. Чисто.

По выщербленной лестнице медленно крадемся на второй этаж. Под нашими ногами осыпаются ступени, шуршит ветошь. Данилов идет позади меня, готовый в любой момент выстрелить.

Второй этаж зала ожидания с рядами продавленных кресел не в таком запустении, здесь и пространство побольше. Сквозь окна видно пасмурное небо с темными тучами. И тут, в дальнем углу, я замечаю существо. Видимо, это и есть турист.

Из головы у него растут какие-то иглы, как у дикобраза, и он то пригибает их к своей уродливой башке, то смешно топорщит. Глаз один, здоровый, навыкате, сразу над приплюснутым широким носом. Кривой рот щерится, по подбородку стекает вязкая слюна. Оскал – будто неумелый хирург разрезал плоть от уха до уха, особо не заботясь о внешней красоте. Вдоль выступающего сквозь кожу позвоночника беспорядочно растут маленькие выросты-шипы. Существо передо мной горбится, шипит, его шестипалые лапы то вытягиваются вперед, то резко отдергиваются. Ноги ниже колен густо покрыты жесткой с виду шерстью. Красавчик, одним словом.

Внезапно мут демонстрирует поразительную реакцию: его полусогнутые ноги распрямляются, и он одним махом преодолевает расстояние в несколько метров, отталкивается от стены, резко меняет направление и оказывается практически рядом с нами, застывшими посередине помещения. Он то ли рычит, то ли ворчит, разевая свою кривую пасть и демонстрируя мелкие острые зубки.

Я слышу, как за спиной лязгают затворы, но на мгновение опережаю бойцов из первого отряда. Моя рука с обрезом давно отслеживает перемещения и метания по залу этого существа. Пора действовать!

Обрез выплевывает свинец, и тело туриста отбрасывает назад, на пластиковые кресла. Сиденье не выдерживает напора и лопается, летят осколки пластика. Но тварь тут же вскакивает. Я все-таки немного промахнулся – попал в плечо. Рука туриста безвольно болтается, он яростно шипит, скалится и делает несколько шагов по направлению к нам. В битву вступают другие бойцы. Гремят выстрелы, тело твари рвут пули, взмывают в воздух капельки зеленоватой крови. Но прежде чем турист падает безжизненным растерзанным мешком на пол, он неожиданно плюет в ближайшего к нему человека.

Слюна, попав на рукав куртки, мгновенно закипает, разъедает ткань и начинает терзать плоть. Мужчина кричит, хватается за руку, на которой стремительно растет чудовищный химический ожог. Боец падает на пол и начинает биться в конвульсиях. К нему подскакивает Антон и выстрелом в голову прекращает мучения парня. Тоха выглядит бледным, бескровные губы не сразу находят в себе силы молвить:

– Сжечь тварь! – он кивает на лежащего в нескольких метрах неподвижного туриста, затем смотрит на застреленного им мужчину. – И его тоже.

Мы спускаемся по ступеням, выходим из главного здания вокзала под аккомпанемент гудящего огнемета второго отряда.

– Я так понимаю, это только начало? – спрашиваю я Тоху, но он не удостаивает меня ответом.