Пленники Зоны. Смерти вопреки - Сергей Коротков

И тут майор осознал, что проиграл. Дико заорав, он в прыжке метнул в окно первого этажа гранату. Не успела та рвануть, как сверху на рейнджеров посыпались РГО, РГН и даже «коктейль Молотова».

Когда дым и чад немного рассеялись, у изрешеченной осколками стены корчились все шестеро бойцов НАТО. Последнее, что увидел умирающий Хокс, было колечко от Ф-1, упавшее на его окровавленную тлеющую штанину. И голос сверху:

– Гостинец незваным мудилам!

Взрыва ребристой гранаты, скинутой с третьего этажа, он уже не ощутил, потому что к этому времени был мертв.

* * *

– У меня трое сегодня, – с радостью заявила Анжела в перерыве боя, – как с куста. Хорошая игрушка «вал»!

– Ишь ты-ы, – усмехнулся Корсар, но по-отечески нежно потрепал голову девчонки, – молодчинка! Супер. Так у вас говорят, кажется?

– Ага.

– Вовка тоже молорик! – отозвался Бодайбо. – Вона как нагвоздил вояку, тот даже прилечь не мог.

– Красава-а, Вован! Так держать, – похвалил пацана Никита, обходя бойцов, – только завязывай в окнах рисоваться, махом снимут. Если бы не Холод, так и оставил бы папку сиротой. Кстати, Ден, ты разобрался с тем стрелком?

– Ясен перец, командир! Обижаешь.

– Молорик! Наград, братцы, на всех не напасся, примите мои извинения, но икрой кабачковой угостить смогу.

– Да ладно, командир?!

– А то. Трофей надыбал.

– Да, поди, бастионовцам тут похезать некуда было, вот и навалили в баночку.

– Гы-ы-ы!

– Вот юмористы! Кончай ржать. Разобрали БК! Воды мало, так что по бульку в рот – и бегом на рубежи. Сейчас фанатики полезут. Думаю, на одну атаку их хватит, а там сдохнут. И так уже лбы расшибли о нас.

– Спецназ!

Истребитель поставил банку с икрой на стол, улыбнулся и вышел из комнаты. Орк глянул на еду и облизнулся:

– Ща борщечка бы, да колбаски украинской. М-м…

– А я бы пельмешек полсотни втюхал. Красота-а…

– Мне мамка вареники с картошкой классные делает, – мечтательно вздохнул Эскимо, – под маслицем. Сами большие, как лопухи, а картофанчик в них желтый-желтый и лучок золотистый жареный…

– Эскимосик, помолчи уже! И так слюны мало, еще и от картинок твоих помереть можно.

На улице застрочил пулемет.

– Пора, бандерлоги!

– Постреляем еще, мальчики?!

– Работаем, пацаны.

Отряд поднялся, кряхтя и охая, бренча оружием и топая тяжелой обувкой. Они снова шли воевать. Они шли бить врага и побеждать его. Потому что в эти дни, в эти часы и минуты они стали единым отрядом. Военные и сталкеры.

* * *

Приказ каждому бойцу о постоянных докладах по связи не был блажью. Никита обязал своих боевых товарищей чаще быть на связи, в контакте, чтобы знать, что те живы и здоровы. Для командира любого армейского подразделения, особенно, спецгруппы, занятой в операции, такая необходимость вынужденная и обуславливается отношением к подчиненным и, в некотором роде, кровными узами. Плохого командира не волнует состояние и положение солдат, находящихся вне визуального контакта. Хорошего – наоборот.

И если разведчики, имеющие средства связи, внушали доверие, спокойствие и надежду, то половина группы вызывала беспокойство и постоянные переживания. Оставалось либо самому носиться и проверять состояние и боеспособность каждого из них, либо постоянно просить и отвлекать в бою бойцов спецназа. Истребитель выбрал и то, и другое так можно было получить наиболее полную информацию. Согласно уставу и инструкции командиру в боевых условиях положено быть везде и видеть всех и все. Как говорил Чапаев, позади на белом коне, когда надо – впереди, но и фланги не забывать. А еще быть в курсе всех событий на поле сражения, предугадывать действия врага, успевать решать проблемы во вверенном ему подразделении и при этом самому воевать и оставаться живым.

Когда на связь не вышел Тротил, Никита ощутил укол тоски и тупой боли в сердце. Отмахиваясь от дурного предчувствия, постоянно вызывая по связи капитана Будынника, майор бросился к лестничному пролету. Дым застилал глаза и щипал горло, от невыносимой рези в глазах наворачивались слезы. Пожар не распространялся дальше, но, видимо, на четвертом этаже горел пластик, наполняя здание ядовитым дымом.

– Орк, у нас проблемы! Тротил не отвечает, – сообщил Никита, вскидывая «вал» и пробегая лестничные проходы настороженным взглядом. Интуиция подсказывала, что наиболее вероятен самый неблагоприятный вариант. Тоскливо засосало под ложечкой.

– Понял. Мой северный подъезд. Лечу.

– В аккурат, Орк.

Кое-где еще постреливали, судя по всему, отгоняя остатки «Бастиона». Там и сям раздавались одиночные выстрелы. Мат и ор утихли, как и топот ног. Это хорошо! Это говорило о том, что бой затихает и победа на стороне оборонявшихся.

Только упорно молчал Тротил. Он после демонтажа установки занял центральную часть пятого этажа, оставив Родео часовым возле изделия.

Вынырнув из очередного клуба дыма с автоматом в одной руке, Истребитель другой стал тереть глаза, чего делать в таких случаях нельзя! Есть же, в конце концов, маски «Панорамы», тактические очки.

Сапера он увидел не сразу. Тело его полулежало, полусидело, затылком к стене. По заросшему щетиной подбородку стекала кровь и скапливалась на груди, в жилете-разгрузке. Скрюченные застывшие пальцы рук будто бы пытались схватить, сжать убийцу. Ноги на ширине плеч. Оружие и снаряга не тронуты. Остекленевшие глаза открыты и смотрят вправо, в ту сторону… куда исчез враг. Да, именно туда! Как же растяжки, сигналки, свистульки? Кто смог просочиться в здание, наверх, через все этажи?

– Петро-о! Как же… та-а-к?! Я щас… я… полежи, дружище. Полежи, отдохни. Знаю, устал ты. Все устали. Полежи, брат. Я быстро, – шепнул Никита, концентрируя внимание на определенном участке лестничного марша на крышу, высматривая сумеречный закоулок пролета, – я понял тебя, Петро. Он там. Я понял.

– Командир, не лезь один, – раздалось в наушнике, – я щас, командир. Мля-я!

Орк спешил к командиру. Даже запнулся об труп Паласа и поскользнулся в луже крови анархиста Шишки. Но вскочил и побежал, боясь опоздать. Он знал своего командира хорошо. И от этого знания ему сейчас не становилось лучше.

– Команди-и-р, нет. Не ходи один. Я бегу-у… жди-и, командир.

– Орк, что там? Орк, твою мать! Что с командиром?

– Орк, что с ним? Где вы?

– Никита, ты где-е?

– Тротил?

Эфир заполнился криками и призывами. Все начинали осознавать, что в миг победы случилось что-то непоправимое и страшное.

* * *

Услышав раскаты далекого грома, Зрячий нахмурился. Гроза? Фиг знает. Выброс? Да ну-у! Через двое суток после Вспышки? Так быстро? Не-е, не может быть. Да и не видно предвестников стихии: разноцветных всполохов на куполе Зоны, необычно сильного ветра, давления, повышения уровня радиации, жара, гона мутантов. Хотя, вон аасмен чешет, скачет, как угорелый.