Не демонтировать! - Джерри Олшен

После трех дней отсутствия контакта с астронавтами пресса стала проявлять признаки нервозности. Йошико была уже на пути в Японию, где ее также приговорили к карантину, но давать интервью наотрез отказалась, обрекая тем самым Тессу с Риком на растерзание акулам пера. Беда состояла в том, что эти самые акулы ни на чем конкретном сосредоточиться не могли, и каждый новый очерк становился все расплывчатее, поскольку репортеры соревновались по части догадок относительно того, что могло происходить за закрытыми для них дверями.

Судя по всему, едва Рик с Тессой удалились к себе в спальню, у Сондерби и Маркуса произошел жуткий спор, потому что и часа не прошло, как их разбудил телефонный звонок. Когда Рик поднял трубку — так и прошагав, в чем мать родила, в гостиную, — на проводе оказался Сондерби, желавший знать, не против ли они с Тессой встретиться с представителями средств массовой информации.

— Вам действительно хочется, чтобы мы рассказали им обо всем, что здесь происходит? — спросил он Сондерби.

— Если бы не хотелось, я не стал бы вас просить.

— Ладно, не темните, что у вас там за душой? Вы ведь такие, кто не жаждет освещения событий в прессе, не имея на то веских причин. Что-то стряслось, вот вы и стремитесь уладить дело. Так что же?

— Вы всегда проявляли недоверие к действиям администрации? — полюбопытствовал Сондерби. — Удивительно, в вашем личном деле об этом ни строчки.

— Не надо мне мозги пудрить. Уверен, что в моем деле найдется кое-что и поинтереснее недоверия к администрации. И не пытайтесь увильнуть от ответа на вопрос. Какое конкретно заявление для прессы вы хотите?

Сондерби испустил вздох.

— Ничего из того, чего вы сами не захотели бы им сообщить. Это возможность для вас изложить ваше видение произошедшего. И внести кое-какие поправки в дезинформацию, успевшую стать всеобщим достоянием.

— Ага. Уже теплее. Что за «дезинформацию» вы имеете в виду?

Хмыкнув, Сондерби тщательно подобрал слова, только потом уж заговорил:

— Вероятно, я употребил не тот термин. Лучше было бы назвать это «неоправданным вниманием». Средства массовой информации почти полностью сосредоточились на сверхъестественном, позабыв о вашем вкладе в науку. Вашей миссии грозит потеряться во всеобщей сумятице иррационального.

Рик невольно принялся крутить шнур телефонного аппарата.

— Это действительно может стать проблемой, — признался он. — И вы стремитесь отвести нам роль, так сказать, инициатора и вдохновителя космических программ?

— Да. Скажем, так. И фундаментальных наук в целом. Есть опасность, что люди воспользуются вашей миссией в качестве еще одного оправдания для отказа от западных технологий.

Рику претила эта идея, но что-то непонятное проскользнуло в интонациях его собеседника на другом конце линии.

— Вы говорите об угрозе национального масштаба, если не ошибаюсь?

— Верно, — не стал скрывать Сондерби.

— Курам на смех. Какая же это угроза? В чем угроза, если на пару десятков придурков больше примутся за сыроедение и чтение при свечах? Так что же это?

В телефонной трубке что-то пискнуло. Очевидно, его собеседник откинулся на спинку кресла в своем кабинете.

— Вам не приходилось слышать о согласованной действительности?

— Нет. Но я улавливаю смысл.

— Хорошо. Вас никогда не удивлял тот факт, что некоторые нации целыми поколениями противятся всякого рода новациям, однако в конце концов перемены все же происходят, но лавинообразно?