Солдаты Вечности - Алексей Евтушенко

— Беда, но не у нас. У нас проблемы. Или трудности, как тебе больше нравится. Женя! — окликнул я Аничкина.

— Я!

— Ты закончил?

— В основном. Осталось только…

— Потом. Мы возвращаемся в Пирамиду. Прямо сейчас. Все слышали? Маша, переведи Свему. Никита, на твоём попечении наш пленник. Держи его при себе, он тоже должен это знать. Женя, роботов на платформу, пусть ждут дальнейших приказаний, они скоро могут нам понадобиться.

— Да что произошло-то? — не выдержала Маша. — Кстати, Свем говорит, что мы все можем рассчитывать на его помощь.

— Скажи, что мы благодарны. Ответы на все вопросы нам даст Циля Марковна. Очень на это надеюсь. Всё, по коням.

Честно сказать, я до сих пор так и не понял по-настоящему, каким образом в Пирамиде оказывается та или иная информация о сорока пяти «живых» и пятидесяти двух «мёртвых» мирах, с которыми она связана каналами Внезеркалья. То есть ясно, что именно по этим каналам информация и поступает, это же и Оскар объяснял. Но вот сам механизм… Как-то это связано с едиными информационными полями, которые, по словам Оскара, окружают любой мир, на котором была или есть разумная жизнь. Эти поля несут в себе отпечаток всякого события, когда-либо происшедшего на соответствующей планете. Начиная от первого слова, произнесённого разумным существом на заре цивилизации, и заканчивая той же ядерной войной, приведшей к гибели данной цивилизации.

О чём-то подобном я когда-то читал, но серьёзно в данный вопрос не вникал — хватало иных забот. А вот та же Оля Ефремова, к примеру, разбиралась в этом очень хорошо. Впрочем, оно и понятно — «щупачам» только лишь в силу их профессиональных обязанностей положено чувствовать себя в столь тонких материях как рыба в воде.

Итак, не забыть потом расспросить Олю подробнее, а пока, Мартин, давай-ка выясним, что тут у нас происходит.

Много времени на выяснение не потребовалось.

К моменту нашего появления в «машинном зале» ядерная катастрофа охватила все альтернативки Дрхены, включая и саму Дрхену-альфа и Дрхену-альфа-бис (аналог нашей Альтерры — Земли Марты).

Это была именно катастрофа, а не какой-то там локальный конфликт с применением ядерного оружия — самого безжалостного к жизни оружия на всех обитаемых мирах.

Оказывается, Империя Рийма Туура — единственная мощная империя на Дрхене и всех её альтернативках — давно нарывалась на неприятности. В чём, собственно, не было ничего странного — любая империя во все времена только этим и занимается. Разумеется, она вела войны, которые Альянс (сообщество более слабых, но не менее гордых стран) считал несправедливыми и всячески старался противостоять планам имперцев во всех областях. Начиная от политики и экономики и заканчивая культурой и спортом. Но не до такой же степени, в самом деле!

Противостояние противостоянием, но обмен ядерными ударами, причём всеми наличными средствами — это чистой воды самоубийство и полнейшее безумие. Объяснения чему лично я найти не мог. Да и никто из нас. Все были ошеломлены и подавлены. Одно дело сражаться с пятиглазыми за владение Пирамидой, и совсем другое — наблюдать, как безвозвратно гибнет целый мир, населённый миллиардами разумных существ. Пусть и не похожих на тебя, но со своими надеждами, любовями и верой в лучшее будущее.

На Рийма Туура, которому объяснили, что происходит, было больно смотреть. И без того неприятная на вид, его серая кожа пошла какими-то блекло-зелёными пятнами, и всё тело сотрясала крупная дрожь.

Сжалившись, Никита вырастил ему из пола кресло, усадил, а Оля принесла стакан воды, которую тот жадно выхлебал, стуча жевательными пластинами о стекло.

— Это конец, — только и сумел он сказать, утирая рукавом воду с подбородка. — А я так и не успел жениться и завести детей.

Через полтора часа, прошедших в наблюдении за гибнущей Дрхеной и обмене эмоциональными, но малозначащими репликами, стало окончательно ясно, что наш пленник не ошибся — это действительно был конец. Возможно, не самих киркхуркхов как разумного вида живых существ, но уж их цивилизации — точно.

— Полный кошмар, — сказал Влад, когда Циля Марковна сообщила о том, что уже двадцать процентов взлетевших с обеих сторон ракет достигли своих целей — крупных городов и промышленных центров с населением в десятки миллионов жителей. — Но не знаю, как вам, а мне интересно, что теперь делать с нашими четыремя сотнями киркхуркхов. Напоминаю, что они ничего не знают и по-прежнему направляются сюда с известной целью.

— Не надо с нами ничего делать, — сказал Рийм Туур, которому из жалости был оставлен коммуникатор, чтобы он понимал, что происходит (Циля Марковна, естественно, говорила по-русски). — Мы уже сами сделали с собой всё, что могли.

Я посмотрел на киркхуркха и подумал, что он явно пришёл в себя. Дыхание выровнялось, кожа приобрела прежний оттенок, дрожь унялась. Что ж, не только люди, видать, быстро ко всему привыкают.

— Так уж и ничего, — усмехнулся Влад. — Может быть, ты их остановишь?

— Может быть. Если вы ещё не раздумали вернуть меня к своим для передачи информации.

— Пожалуй, не раздумали, — сказал я. — Даже, скорее, наоборот. Вы должны знать о том, что произошло. Это справедливо. А справедливость выше вражды. Особенно в сложившихся обстоятельствах.

— Спасибо, — сказал киркхуркх, — не ожидал. Наверное, потому, что не знаю, как бы поступил, находясь на вашем месте. Могу добавить, если вам станет легче, что скорее всего мы вернёмся к себе. Я, разумеется, не могу отвечать за решения Верховного. Но по Уставу имперский десант, где бы он ни находился, в случае угрозы самому существованию Империи должен немедленно вернуться домой и встать на защиту.

— Да уж, — прокомментировала Марта. — Более серьёзной угрозы трудно себе представить.

— Всем угрозам угроза, — согласился Женька и, обращаясь ко мне, добавил: — Так что, принести его «уоки-токи»? Пусть свяжется со своими, чтобы встретили. А то время идёт.

— Неси, — сказал я. — Ты прав, пора действовать. Сколько им осталось до озера?

— Около восемнадцати километров, — сообщил Никита. — Сущий пустяк.

— Не такой уж и пустяк, — сказал Влад. — Часов пять, не меньше, учитывая, что идут они не по дороге. Лес тут густой, хаживали.

— За пять часов можно успеть многое, — согласился я. — Но лучше, если есть возможность, не затягивать.

Слава богу, портативная рация нашего пленника оказалась в полном порядке. Большого значения это не имело, так как мы ещё со вчерашнего дня знали, на каких волнах отряд киркхуркхов ведёт радиообмен между своими подразделениями, и могли в него вмешаться в любую минуту. Но так нам казалось правильнее — Рийм Туур общался со своими по своей рации и возвращался в целости и сохранности, что доказывало наши конструктивные намерения. Правда, оружие ему мы решили не возвращать. А то ещё, чего доброго, сочтут конструктивные намерения за слабость, тогда и впрямь хлопот не оберёшься.