Десантник. Остановить блицкриг! - Олег Таругин

Как они вообще оказались в районе переправ через Березину? Благодаря контрразведчику, разумеется, как же еще? Вместе с летуном впечатлившись получасовым изучением хроники начавшейся войны (и бегло просмотрев ее примерно до середины сорок второго, после чего старлей Локтев решительно выключил планшет и сообщил, что пока достаточно и вообще людям нужно отдыхать), Иван Михайлович категоричным тоном заявил, что они в любом случае обязаны хоть чем-то помочь нашим. Поскольку так и не взорванный стратегический мост, используемый немцами аж до самого сорок четвертого года, однозначно не есть хорошо. Тем более, что до Борисова оказалось буквально рукой подать – заброшенный хутор находился всего-то в десятке километров от города, если выйти перед рассветом, к утру будут на месте.

Опять же, именно здесь, на Березинской переправе, в середине осени 1812 года и была, по сути, окончательно разгромлена армия Наполеона. У впервые узнавшего о подобном из будущанской информации Батищева в первый момент аж дыхание перехватило. Леха об этом в принципе тоже понятия не имел, но, блюдя честь мундира, сделал многозначительное лицо – в конце концов, он ведь тоже будущанец, а не хрен с горы! Ну, подумаешь, про Бородино помнит (учил ведь великие строки Лермонтова на литре, ага, «скажи-ка, дядя, ведь недаром…»), а вот про Березину – увы… Хотя, как неожиданно выяснилось, оная Bеrеzina служит для любителей лягушачьих лапок практически синонимом военного поражения стратегических масштабов…

Доводы дорвавшегося до бесценной информации контрразведчика оказались просты и понятны, как перпендикуляр: именно сюда, в район Борисова, направлен один из главных ударов всей ГА «Центр», в частности – 18-й танковой дивизии ^[23] 2. Panzergruppe покойного ныне Гудериана, имеющей стратегической целью захват и удержание автострады Минск – Москва. А уж там и до Смоленска недалеко, что и без карты понятно. Ну а дальше? А дальше «за Днепром для нас места нет», как говорится…

И потому они просто обязаны помочь курсантам-танкистам комиссара Сусайкова и полковника Лизюкова, тем более в помянутой дивизии уже как минимум на один батальон меньше, чем в прошлой реальности. Как заметил Леха, особисту отчего-то крайне понравилось выражение «в прошлой реальности», которое он теперь использовал при первой же возможности. Впрочем, всегда к месту, нужно признать. Похоже, Батищев окончательно свыкся с мыслью, что отныне они находятся в НОВОМ – именно так, заглавными буквами – мире, где имеется серьезный шанс избежать прошлых ошибок, направив ход истории по альтернативной колее.

После недолгого совещания и вдумчивого изучения виртуальной карты прилегающей к реке местности было принято решение так и поступить, благо более короткой дороги к линии фронта, собственно говоря, и не имелось. Вариантов действий предполагалось всего два: загодя переправиться на восточный берег и, войдя во взаимодействие с подразделениями корпусного комиссара Сусайкова и 1-й Московской СД, воспрепятствовать форсированию гитлеровцами реки. Или же, наоборот, остаться на западном берегу, ударив фрицам во фланг, и уже после этого потихоньку перебираться на противоположную сторону. Причем не в районе Борисова, где после очередного вмешательства в «исторический процесс» наверняка начнется жуткий хаос и неразбериха, а где-нибудь в сторонке, подобрав подходящее место. Поскольку переправляться с боем было, как минимум, глупо – с одной стороны, опасно, особенно для не защищенных бронекостюмами людей, с другой – не стоило с первых же минут привлекать к группе излишнего внимания, что со стороны гитлеровцев, что наших.

Разумеется, Батищев всеми силами ратовал за первый вариант, стремясь как можно скорее воссоединиться с подразделениями РККА, обеспечив передачу сверхценной информации в Ставку (правда, каким именно образом, он, как сразу же честно признался, пока понятия не имел, обещая «придумать что-нибудь на месте»).

Локтев с десантником же, наоборот, склонялись ко второму, поскольку, если исходить из временного расклада, одновременно выполнить и то и другое они просто не успевали. Начнут подыскивать подходящую переправу – немцы, как уже упоминалось, форсировали водную преграду не только в районе города, а на почти тридцатикилометровом отрезке береговой линии – потеряют время, и фрицы захватят мосты, как и произошло в прошлый раз. Конечно, переправы можно рвануть и с восточного берега, но сколько фашистов успеет переправиться – неизвестно. Опять же возникает вопрос координации действий с регулярными частями Красной армии, что тоже никак не решится за полчаса. Да и огневые позиции у космодесантников в этом случае оказываются менее выгодными: стрелять придется через достаточно широкую реку, что нежелательно. И дело даже не в дистанции, а во множестве сопутствующих факторов, о которых Владимир подробно распространяться не стал – мол, не столь важно. Но про массовый отстрел бронетехники почти наверняка придется забыть…

С мрачным лицом выслушав доводы оппонентов, Батищев с глубоким вздохом признал:

– Ну, тут вы, похоже, всецело правы, товарищи. Доставить данные в Москву задача, как говорил товарищ Ленин, архиважная, спору нет, но и фашиста как следует потрепать – дело тоже ничуть не менее актуальное. Если германцы успеют хоть пару танковых рот на тот берег переправить, да при поддержке усиленной пулеметами пехоты, много наших поляжет. Да и время нашим товарищам нужно – насколько я понял, мы подойдем в аккурат к тому моменту, когда последние курсанты через реку перейдут. Решено, бьем гадов во фланг, тем более что они подобного наверняка не ожидают!

– Обойдемся без голосования? – хмыкнул Леха, обменявшись со старшим лейтенантом быстрыми взглядами. – Принимаем единогласно?

– Принимаем, – с убийственной серьезностью кивнул особист, не заметив в голосе десантника легкой иронии. Собственно, и хорошо, что не заметил…

– Только вот что, Михалыч, есть одно небольшое условие. Ты вперед лезть не станешь, с автоматом там пользы будет маловато, а нормального оружия мы тебе раздобыть никак не успеем. Останешься в тылу, с девушкой…