Варварский берег - Валерий Большаков

К Шаранте вышли вечером.

Добираться до Рошфора ночью дружно признали глупостью и расположились лагерем на берегу. А утром тронулись в путь.

Задолго до обеда показался Рошфор-сюр-Мер, столица французского кораблестроения.

Город был нов, его возводили по приказанию короля и под личным присмотром Кольбера, соблюдая все каноны тогдашнего зодчества: улицы Рошфора были прямыми, с рядами одинаковых домов, с шеренгами раскидистых лип и булыжными мостовыми (камень доставляли из Канады – в виде балласта).

А Королевская канатная фабрика, что стояла рядом с улицей Туфер, была самым длинным зданием в Европе – знай наших!

Отсюда открывался прекрасный вид на реку с парусниками – корабли опасались приближаться к топким берегам, и к суше вели деревянные понтоны.

– Красота-то какая! – выразился Быков. – Лепота!

– А где наши? – полюбопытствовал Шурик, приподнимаясь на стременах.

– Найдем!

По Арсенальной выбравшись на улицу Руаяль, Олег выспросил дорогу к докам и поспешил туда.

Галеру де Вивонна он обнаружил сразу, а вот «Ретвизана» видно не было – парусных дел мастера, влекущие на плечах новенький фок из овернского этамина, сообщили Сухову, что флейт «Ретвизан» еще позавчера вышел из ремонта и стоит ныне на рейде.

Стоило узнать такую новость, как Олег мигом различил знакомые обводы – «Ретвизан», чей корпус сиял свежей красной краской, а новые паруса еще не успели утратить белизны, стоял на якорях ближе к противоположному берегу Шаранты.

Нанять лодочника в порту оказалось делом несложным, и вот уже пара гребцов неспешно макает весла, приближая не так давно утерянный и уже чуток подзабытый корабль.

С борта «Ретвизана» заметили шлюпку, но не слишком-то подивились этому.

Но вот кто-то глазастый разглядел-таки среди подгребавших капитана, и весть разнеслась по кораблю со скоростью горящего пороха.

Крики множились, складываясь в недружный хор – ор! – и вот уже вся команда высыпала на палубу, махая руками и подбрасывая шляпы. В качестве апофеоза бабахнула пушка, салютуя.

Развернулся, опадая вниз, веревочный трап.

Посмеиваясь, Олег поднялся на борт. Было приятно, что тебя встречают столь бурно и однозначно.

Знакомые все рожи! Грубо? Да, но верно.

Вон Малыш Джим скалится. И как его рябую багровую физиономию с перебитым носом назвать лицом?

Да и не обидится Джимми Кид на «рожу».

– Здорово, орлы! – гаркнул Сухов.

– О-о-о! А-а-а! У-у-у! – вразнобой заорала команда, и лишь потом, когда Олега помяли как следует, потискали, похлопали по спине и плечам, чувства стали выражаться более членораздельно:

– Правильно Флора сказывала: живой наш капитан!

– Ух и сердилась! Аж ножкой топала!

– Ага! А Прадо чуть всю рожу не расцарапала!

– Ха-ха-ха! А чего он такой неверующий? Будет знать!

– Знакомьтесь: Александр, он же Понч. Ярицлейв, он же Яр. А это Поль и Эжен. Ну или Пол и Джин. Они по-нашему плоховато гутарят, ну да ничего, подтянутся. Мы с ними вместе с голландской галеры бежали.

– Кэриб! Узнаёшь?

– О, мой Бог! Понч?! Это ты?

– Я… Хм, юнгой называть… Не очень так чтобы очень… Угу.

– А меня тут все Беке зовут!

– Пр-рывет, Беке!

– Здорово! Ух, будто в молодость вернулся, честное слово!