Эндер в изгнании - Орсон Скотт Кард

Потом Эндер обменялся рукопожатием с Хайрамом Граффом и сказал ему: «Надеюсь, ваша новая работа будет хорошей тренировкой». Это была шутка, и Графф ее понял – во всяком случае, достаточно, чтобы выдавить слабую улыбку. Быть может, слабость этой улыбки объяснялась тем, что он услышал благодарность Эндера в адрес Мэйзера и задался вопросом, почему Эндер не поблагодарил самого Граффа. Но Графф был не наставником Эндера, а его командиром – а это совсем не то же самое. Кроме того, насколько мог судить Эндер, Графф за него не стоял. Ведь правда же: вся разработанная Граффом программа обучения Эндера – разве ее целью не было заставить его поверить целиком и полностью, что никто и никогда за него стоять не будет?

– Спасибо за тихий час, – добавил Эндер.

Графф усмехнулся:

– Да пребудет с тобой возможность спать сколько пожелаешь!

Потом в пустой комнате Эндер помолчал, уставившись в никуда, и подумал: «Пока, мам. Пока, пап. Пока, Питер. Пока, все мужчины, женщины и дети Земли. Я сделал для вас все, что мог, и получил от вас все, что мог получить. Теперь в ответе за вас кто-то другой».

Эндер прошел по трапу в челнок, Валентина – следом за ним.

Челнок в последний раз оторвал их от Эроса. «Прощай, Эрос и все солдаты на астероиде – те, кто боролся за меня и других детей, кто манипулировал нами и лгал нам во имя человечества. Прощайте те, кто объединился в заговоре с целью опорочить меня и не дать вернуться на Землю. Прощайте все – хорошие и плохие, добрые и эгоистичные. Прощайте! Я больше не один из вас, я больше не ваша пешка и не ваш спаситель. Я слагаю с себя все полномочия».

Эндер с Валентиной почти ничего не сказали друг другу, кроме обычных предполетных банальностей. Полчаса перешучиваний – и челнок пристыковался к транспортному кораблю. Изначально тот был приспособлен для транспортировки на войну солдат и вооружения. Сейчас он был нагружен оборудованием и припасами для сельскохозяйственных и промышленных нужд колонии Шекспир. Он вез новых людей для пополнения сообщества, улучшения генофонда, людей, чья деятельность будет достаточно продуктивна, чтобы у колонистов оставалось время для науки, творчества и роскоши, чтобы их жизнь смогла приблизиться к общественной жизни на Земле.

Все снаряжение уже было на борту, и пассажиры тоже. Эндер и Валентина всходили на борт последними. У подножия трапа он остановился и обернулся к сестре.

– Ты еще можешь остаться, – сказал он. – Ты же видишь, я в порядке. Колонисты, с которыми я встречался, – отличные люди, и мне не будет одиноко.

– Боишься лезть вверх первым? – спросила Валентина. – Ты поэтому остановился – чтобы произнести речь?

Тогда Эндер зашагал по лестнице вверх, а Валентина следом – так что именно она оказалась последним из колонистов, на ней оборвалась нить, связывающая их с Землей.

Внизу закрылся люк челнока, а потом и люк корабля. Они стояли в шлюзовой камере, пока створки не разъехались, и перед ними оказался улыбающийся адмирал Квинси Морган с уже вытянутой для пожатия рукой. Сколько же он простоял в такой позе, поджидая, когда откроется дверь, задался вопросом Эндер. Может, адмирал простоял этаким манекеном несколько часов?

– Добро пожаловать, губернатор Виггин, – произнес Морган.

– Адмирал Морган, я не губернатор до тех пор, пока не ступлю на поверхность планеты, – ответил Эндер. – В этом полете, на вашем корабле, я всего лишь изучаю ксенобиологию и адаптированные сельскохозяйственные культуры колонии Шекспир. Однако надеюсь, что, когда вы будете не слишком заняты, у меня будет шанс пообщаться с вами, побольше узнать о жизни военных.

– Но вы же сам военный – вы сражались, – заметил Морган.

– Я лишь играл в игру. Войны я не видел. На Шекспире есть колонисты, которые совершили этот полет много лет назад, без какой-либо надежды вернуться на Землю. Мне бы хотелось хотя бы немного понять, как они к этому готовились, как жили.

– Обо всем этом придется читать в книгах, – по-прежнему улыбаясь, сказал Морган. – Это ведь и мой первый межзвездный перелет. На самом деле, насколько мне известно, никто из людей не совершал два полета. Даже у Мэйзера Рэкхема за плечами всего один полет, закончившийся там же, где и начался.

– Что же, адмирал Морган, думаю, вы правы, – сказал Эндер. – И это все делает всех на борту вашего корабля первопроходцами.

Хм… Достаточно ли часто он произносил «ваш корабль», чтобы Морган убедился: Эндер понимает командную иерархию?

Улыбка Моргана ничуть не изменилась.

– Буду счастлив пообщаться с вами в любое время. Сэр, для меня честь приветствовать вас на моем корабле.

– Прошу, сэр, не надо называть меня «сэр», – сказал Эндер. – Мы оба знаем, что я адмирал лишь номинально. Я не хочу, чтобы колонисты слышали, что меня называют иначе чем «мистер Виггин» – да, впрочем, и это слишком. Могу же я быть просто Эндером. Или Эндрю, если вы предпочитаете обращаться ко мне формально. Как вы на это смотрите? Не угрожает ли это дисциплине на корабле?

– Полагаю, это не идет вразрез с дисциплиной, а потому пусть будет по-вашему, – ответил адмирал. – А сейчас энсин Акбар проводит вас и вашу сестру в каюту. Поскольку очень немногие пассажиры решили проделать путь бодрствуя, всем достались каюты примерно одинаковой площади. Это ответ на вашу просьбу не выделять вам чрезмерно просторных апартаментов.

– А ваша семья, сэр? – спросил Эндер.

– Я добился расположения руководства, и оно родило мне карьеру, – сказал Морган. – Женат на Межзвездном флоте. Короче, как и вы, лечу холостяком.

Эндер осклабился:

– Думаю, нашему холостяцкому положению недолго оставаться незыблемым.

– Наша задача – воспроизводство нашего вида вне Земли, – кивнул Морган. – Но полет пройдет более гладко, если мы постараемся сохранить холостяцкое положение до его окончания.

– Мое охраняет невежество юности, – сказал Эндер, – а ваше – служебная субординация. Благодарю вас за личную встречу – это высокая честь. В последние несколько дней я мало спал. Надеюсь, мне простят, если я залягу в спячку часов на восемнадцать. Боюсь, я пропущу начало ускорения.

– Его все пропустят, господин Виггин. Гашение инерции на этом корабле – на высшем уровне. На самом деле мы уже ускоряемся при двух g, и все же единственная ощутимая гравитация – центростремительное ускорение при вращении корабля.

– Это странно, – заметила Валентина. – Ведь центростремительное ускорение тоже инерциальное. Я бы сказала, оно тоже должно подавляться.

– Подавление инерции имеет четкую направленность, оно воздействует лишь на перемещение корабля вперед, – пояснил Морган. – Мисс Виггин, прошу прощения, я почти проигнорировал вас. Боюсь, слава и ранг вашего брата отвлекли меня настолько, что я позабыл о хороших манерах.

– Вы не обязаны их проявлять, – легко рассмеявшись, ответила Валентина. – Я иду просто в нагрузку к нему.