Метро 2033. Ледяной плен - Игорь Вардунас

Пока растянувшиеся цепочкой лодки осторожно двигались к берегу, Лера изо всех сил всматривалась сквозь поцарапанное стекло респиратора в проступающий в утренней дымке незнакомый берег. Что ждет их на этой невиданной земле? Какие животные и люди ее населяют? И есть ли здесь вообще какая-нибудь жизнь, кроме медленно приближающихся высоких деревьев, узловатые кроны которых возвышаются над молочной дымкой, будто спины неких грандиозных созданий, пасущихся в тумане? Словно в ответ на мысли девушки, из листвы в воздух брызнула чем-то встревоженная стайка птиц с ярким оперением.

— Африка. Аф-ри-ка, — девушка шепотом покатала на языке таинственное название, услышанное от Батона.

— Не нравится мне все это, чуваки, — пробормотал сидящий в идущей следом лодке Паштет. — Соваться без разведки неведомо куда. Почему нельзя просто с лодки сети закинуть? Авось и выловили бы чего.

— Ты ж их утопил, чувак! — удивился Треска, споро налегая на весла.

— Да… помню, конечно… — сообразив, что проговорился, сбивчиво пробормотал Паштет.

— Так об чем разговор. Забыл уже, как мне из-за тебя по шапке надавали?

— Если б не ты, меня до конца дней бы на кухню не пустили. А для меня это позор — кулинария у нас семейное дело, понимаешь, чувак? Я тебе новые сплел, — после паузы с неохотой закончил Паштет.

— Сети? Из чего! — удивленно взревел в фильтры Треска.

— Из жил буренок, чувак. Ладная штука получилась.

— И как, держит? — зажегшись, позабыл про удивление Треска.

— Еще как! — с ноткой гордости отозвался его напарник. — Я три раза проверял.

— А меня чего не взял? — обиженно буркнул толстяк.

— Это подарок был, — застенчиво отозвался тот. — На твой день рождения, чувак.

— Так он же через месяц!

— То-то и оно. Не вышло сюрприза.

— Сюрприз не сюрприз, а мне все равно чертовски приятно, чувак! Как вернемся, обязательно вместе опробуем, — Треска посмотрел на приближающуюся землю. — Не дрейфь, быстро обернемся — за мяском туда и обратно.

— Мяско еще найти надо, чувак! — не сводя глаз с чужого берега, с тревогой прогундосил Паштет. — И добыть. Знаешь, что Птах про чужие земли говорил?

С этими словами повар вытащил из кармана разгрузки помятую тетрадь и зашелестел страницами.

— Ты что, чувак, его бредни записывал? — поморщился под противогазом гребущий Треска.

— А то. Божий человек, его устами Господь говорит, — ответил просматривающий тетрадку Паштет.

— Боженька, чувак! Если ты действительно есть, выбей из него эту дурь! — закатил глаза толстяк.

— Вот, смотри, — проигнорировав святотатственную реплику, Паштет нашел нужную страницу и, придав голосу торжественность, зачитал: — «И да не ступлю на земли необетованные и неизведанные, ибо ноги во странствиях покрыл червоточиной и грехом…»

— Чувак, ты б еще Голландца вспомнил, — хмыкнул толстяк.

— Не поминай его всуе, — тут же встревожился Паштет. — Семь лет счастья не будет.

Он не знал, что легенда о гигантском железном корабле без парусов и признаков команды на борту, по слухам появившемся спустя десять лет после войны и бороздящем морские просторы в разных уголках света, была излюбленной темой для разговоров всех моряков во всех уголках планеты.

— Лучше б грести помог, чувак! — перебил напарника не верящий в побасенки Треска.

— А ты, можно подумать, такой праведник.

— Не воровал, — пожал плечами гребущий толстяк. — Ну, было пару раз, по техническим причинам.

— То-то и оно, — наставительно сказал Паштет. — Все мы так думаем, чувак, а потом аукнется.

— Аукнулось уже, — усмехнулся Треска. — Двадцать годков назад.

— Нельзя нам туда, — Паштет отвернулся от гребца, снова посмотрев на приближающийся берег. — Задницей чую.

Нос направляющей лодки с хрустом зарылся в прибрежный песок, и члены небольшого отряда стали спрыгивать в воду, оттаскивая суденышко подальше от пенящихся волн.