Команда бесстрашных бойцов - Дмитрий Володихин

Даня сознавал, что в его распоряжении считанные секунды. Кто-нибудь из офицеров-людей сколотит отряд швали, сунется на третий этаж, где недавно было… шумновато, и весь их шанс коту под хвост. Надо заставить себя двигаться, действовать! Он, наконец, сумел подняться.

– Катя, подбери медальон. Опять заработало.

И Катя поползла, пытаясь выполнить его приказ…

Маг сидел на полу, тело его упиралось в старое тяжелое кресло, а потому не падало. Голова склонилась на плечо, глаза закрыты, кинжал… торчит из плеча.

Даня выматерился. Учила, блин, Тэйки, учила и ни хрена не доучила. Тупые вообще худо учатся. Рана, нанесенная магу, была не то чтобы не смертельной, а даже не относилась к числу тяжелых. Лезвие вошло гоблину в плоть всего на пару сантиметров. Тонкая струйка коричневой крови, да и все… Но тощий дылда валялся без движения.

«Может, шок у него?»

Шок там, или не шок, а следовало заняться вражиной. И очень быстро.

– Катя! Катя! Ты как?

– Как хлеб в тостере…

– Помоги мне.

И милая верная Катя, кряхтя, словно старая перечница… а разве она не старая перечница? Ну, раньше это ни в чем не проявлялось… В общем, Катя поднялась и подошла к нему. И даже подняла «гронинген». Дуло карабина повернулось в сторону неподвижного тела мага. Правда, генерал всех этих действий не видел: он всего лишь услышал кряхтение и звук шагов – медальон уже покоился на Катиной груди. А «гронинген»… У Кати отличные рефлексы.

– Не трогай железо. Ни-ни. Вяжем.

С этими словами Даня заткнул гоблину рот заранее заготовленным кляпом. Катин голос докладывал:

– Руки… ноги… готов.

Маг не подавал ни малейших признаков жизни.

– Даня, может, он… ушел?

– Подох? Нет. Дышит, сволочь.

В коридоре послышался шум. Генерал молниеносно накинул гоблину на шею медальон.

– В угол его, Катя!

Они едва успели оттащить тело гоблина с середины комнаты, как в проеме, оставшемся от поверженной двери, показались Верные защитники. Четыре здоровенные хари. Судя по шуму и топоту, за ними в коридоре стояло еще бойцов десять.

– Тут чо-та было.

– Ну, было, да, теперь нет никого. Хозяин силен, дверь, на х…р, вышиб. Гоняет, небось, мерзавчиков…

– Айда, мужики. Может, выше?

– А?

– Я грю, может, на четвертом?

– Да мне насрать на твои слова, Лом, ты здесь вообще никто. Я здесь главный, а ты номер сотый, сиди и не выпендривайся!

– Да я… Бубен… я тока хотел…

– Хавало захлопни. Короче, все – наверх. А ты тут посторожи на случай чево. Отак.

Сборище утопало, грохоча сапогами и позвякивая военной сбруей. Даня, стараясь не дышать, вынул финку. «Только бы проклятый паркет не скрипнул!»

Паркет все-таки скрипнул. Часовой встрепенулся… но только для того, чтобы в следующий миг рухнуть с перерезанным горлом

– Мать, у нас появилась надежда. Где ты?

– Тут.

– Ага.

– Еще раз назовешь меня матерью…

– Ша. На раз-два вздергиваем, на три-четыре хряпаем на плечо. На правое.

– Что насчет матери?

– Ладно, договорились… Ра-аз-два! Тяж-же-лый, гад. Три… Нет, стой! Лезвие не должно вывалиться. И-и-и… три-четыре!

Тело со звучным хряском легло на два правых плеча.

– Ну, побрели потихонечку…

И они двинулись дружным тандемом по коридору, спотыкаясь на ошметках гоблинских тел. Затем принялись спускаться по лестнице, иногда негромко матерясь от общего неудобства ситуации. Время от времени мимо них кто-нибудь пробегал – то вверх, то вниз. Диверсанты вежливо уступали дорогу…