Адские конструкции - Филип Рив

Сталкер Шрайк осуществлял обход безлюдных коридоров Нефритовой пагоды, ночным зрением проникая в самые темные углы, чутким слухом улавливая голоса в отдаленной комнате, взрыв хохота в будке охраны, шевеление червячка-древоточца в стенной панели. Он переходил из зала в зал, каждый украшенный старинной резьбой в виде чудищ и демонов гор, но даже самый жуткий из них не внушал такого страха, как сам Сталкер. Наслаждаясь легкостью и мощью восстановленного тела, он своими многочисленными сенсорами делал анализ окружающей среды на наличие молекул спрятанных взрывчатых веществ или на тепловое излучение прокравшегося в здание диверсанта. В нем жила надежда, что скоро какой-нибудь однаждырожденный идиот захочет совершить покушение на госпожу. Ему не терпелось снова убивать.

Едва заметное дуновение прохлады донеслось до него. Почти неощутимое колебание воздуха подсказало, что четырьмя этажами ниже открылась и закрылась входная дверь. Сталкер быстро подошел к окну и выглянул наружу. Раздвоенная снизу клякса человеческого тепла перемещалась в непроглядной темени двора по направлению к пропускному пункту у ворот. Шрайк сверил рост и ширину шага с данными в памяти, накопленными за время несения службы в качестве телохранителя, и идентифицировал доктора Зеро.

Какие дела могли быть у нее за пределами пагоды в такую холодную ночь, да еще менее чем за час до начала комендантского часа? Шрайк занялся вычислением вероятных мотивов однаждырожденной. Возможно, у доктора Зеро имелся любовник в городе. Но прежде она никогда не проявляла признаков полового влечения, и, кроме того, уже не впервые Шрайк замечает странности в ее поведении. Так, он обратил внимание, что у доктора Зеро учащается сердцебиение в присутствии Сталкера Фанг, а иногда от нее исходит резкий запах под взглядом госпожи. Его удивляло, что Фанг сама не замечает этих аномальных явлений; впрочем, она никогда не разделяла интереса своего телохранителя к однаждырожденным и особенностям их поведения. Судя по всему, она не понимала или относилась с безразличием к тому, что личный хирург-механик боялась ее.

Глаза Шрайка продолжали держать в фокусе на максимальном увеличении доктора Зеро, когда та показывала пропуск часовым у ворот, а потом шла в город, пока не скрылась из поля зрения среди бараков и полотнищ с победными лозунгами в кварталах Тяньцзина. Почему женщина боялась? Что ее пугало? Каковы причины ее нынешних поступков? Каких поступков следует ожидать от нее в будущем?

Шрайк знал, что обязан доктору Зеро своим триумфальным воскрешением, но чувство долга заставляло его искать ответы на эти вопросы.

* * *

По улицам, уходящим вниз уступами, спешила Энона Зеро, кутаясь в накидку из искусственного шелка, с поднятым капюшоном, с опущенной головой. Небо над городом переполняли снующие огоньки бомбоносцев и штурмовиков, взлетающих с военно-воздушной гавани, увозя на борту очередные отряды новобранцев, юношей и девушек, на запад, где их ожидала смерть в прорыве у Ржавых болот.

Чувство вины мучило Энону, но это состояние уже стало привычным. Каждое утро она начинала с технического обслуживания деталей туловища и соединений Сталкера Фанг, с помощью приборов проверяла работу незнакомого олд-тековского источника энергии, расположенного в том месте, где когда-то билось сердце Анны Фанг. И каждое утро говорила себе: «Я должна сделать это сегодня, сейчас!»

Доктор Зеро далеко не первая, кто задумала уничтожить вождя Зеленой Грозы. На протяжении многих лет самые разные фанатики-пацифисты и ортодоксальные сторонники старой Лиги предпринимали подобные попытки, но все они заканчивались безрезультатно: ножи скользили по непробиваемой броне, взрывы бомб разрушали помещения и воздушные корабли, но из обломков выходила невредимой Сталкер Фанг. Однако Энона Зеро, в отличие от остальных, владела научными методами и уже применила их для создания оружия, смертельного даже для несокрушимой Сталкерши.

Оставалась единственная проблема: ей не хватало смелости пустить это оружие в ход. А вдруг не получится? Или, наоборот, получится? Энона не сомневалась: если во главе Зеленой Грозы не станет Фанг, режим развалится сам по себе. Только вряд ли он развалится настолько быстро, чтобы почитатели Сталкерши не успели покончить с хирургом-механиком, — а до нее доходили слухи, как они расправляются с предателями.

Погруженная в размышления, она перешла через Двурадужный мост и свернула на улицу Десяти Тысяч Богов, не замечая, что за ней следят.

Веками противники Движения со всей Европы и Азии бежали в эти горы, принося с собой свои религии и божества. Храмы строились бок о бок, и теперь, в наступающих сумерках, казалось, старались оттеснить друг друга. Энона, лавируя в толпе, миновала две свадебные процессии и одну похоронную, несколько алтарей, украшенных монетками на счастье и трескучими бенгальскими огнями. Остались позади храм Небесных богов и Золотая пагода богов гор, Поскиттарий и роща Яблочной Богини, безмолвный Дом Госпожи Смерти. В конце улицы, втиснутая между молельнями более распространенных религий, стояла христианская часовенка.

Прежде чем войти внутрь, Энона осмотрелась и убедилась, что никто за ней не наблюдает, однако даже не подумала взглянуть на крыши окружающих строений.

Однажды она случайно набрела на это место, и с тех пор ее душа постоянно стремилась сюда по непонятной причине. Ведь Энона даже не исповедовала религию христиан. Их вообще немного осталось в мире, разве что кое-где в Африке да на некоторых островах Дальнего Запада. О христианах ей было известно только, что они поклонялись богу, прибитому гвоздями к кресту. Но какого толка можно ожидать от бога, который позволяет кому угодно и где попало прибивать себя гвоздями? Неудивительно, что бесхозная церковь наполовину разрушилась, крыша провалилась, из прогнивших скамеек для прихожан торчали засохшие стебли сорной травы. И все же в такие ночи, когда Энона чувствовала, что если останется еще хоть на минуту в стенах Нефритовой пагоды, то сойдет с ума, именно сюда приходила она, чтобы успокоить душу.

Снежинки сыпались сквозь провисшую решетку голых стропил на откинутый капюшон и зеленые волосы девушки. Прикасаясь руками к стенам, она кончиками пальцев нащупывала и читала слова, высеченные на каменной поверхности. Разобрать большинство из них было невозможно. Эноне полюбился один текст, вернее, фрагмент, сохранившийся еще с поры, предшествующей Шестидесятиминутной войне. Она не совсем понимала его смысл, но слова приносили ей какое-то умиротворение.

Смерть да обрящем

Вслед за смерть имущими.

К жизни народимся

С из праха восстающими.

Мгновение розы и мгновение тиса

Одинаково длится.

Подчиняясь внезапному порыву, Энона опустилась на колени перед пустующим каменным алтарем и склонила голову. Не потому, что поверила в того древнего Бога, нет, просто ей было необходимо с кем-нибудь поговорить.

— Помоги мне, — шептала она. — Если ты есть, дай мне силы. Дай мне силы решиться. Я так близко от нее, что могла бы пустить оружие в ход немедленно, если бы решилась. Это ведь не преступление — убить того, кто уже мертв? Я лишь уничтожу машину — бесчеловечную, разрушительную машину…