Подмосковье. Эпоха раскола - Александр Собянин

Хренушки.

А через десяток шагов и сама Вера ощутимо занервничала. Смахивало на направленное ментальное воздействие: кто-то очень не хотел, чтобы мы шли дальше. Значит, впереди действительно кто-то есть? Впереди – именно здесь, на въезде по этой трассе? Или поселок в принципе обнесен таким защитным кольцом, что ни с какой стороны без ущерба для психики не подступиться?

Мы остановились. Справа вдоль шоссе тянулись кусты с побуревшей листвой, слева за глухим забором виднелись приземистые строения явно производственного типа. Я уже и не помнил, что там располагалось в стародавние времена. Завод железобетонных изделий? Фабрика стройматериалов? Одна проходная располагалась лицом к Волочановскому шоссе, на обочине которого стояли мы с Верой, другая проходная смотрела своими воротами на 3-ю Советскую улицу, что шла параллельно железной дороге и упиралась в нужный нам перекресток. А если попытаться пересечь границу поселка не здесь, а там? Но для этого требовалось пройти по заводской территории, между приземистых цехов.

Чем мы рисковали? С одной стороны, общеизвестно, что большинство мутантов терпеть не может всего, что связано с техникой. Поселиться в человеческом жилище – это запросто, причем без разницы, в квартире ли, в дачном коттеджике или в палате санатория. А вот свить гнездышко в слесарной мастерской или гараже, и уж тем паче там, где массово производилась какая-то продукция, стучали прессы, ворчали центрифуги или ползла конвейерная лента, – это нонсенс. Ни я в своей жизни ни разу такого не встречал, ни кто-либо из знакомых сталкеров. Но «не встречал» и «вообще не бывает» – это все-таки разные понятия.

Ворота проходной были распахнуты, так что преодолевать высокий забор не пришлось. Как только мы попали на территорию, сработал детектор, фиксируя первую с момента нашего прохода через портал аномалию. Сверившись с расположением точки на экране, я нашел взглядом и реальный объект: рыжее мочало свисало с наружного трансформатора и с высоковольтных проводов, тянущихся к нему от ближайшей мачты.

Проходить под проводами в непосредственной близости от аномалии, издалека напоминавшей затаившуюся в ветвях дерева рысь, как-то не хотелось. Огибать длинный цех – тем более. Я мотнул головой, указывая Вере на сквозной проход через этот цех. Что лучше: триста метров в обход по открытому пространству или тридцать – напрямик, но в полумраке производственного помещения?

– Останься здесь, – тихо скомандовал я. – Смотри мне четко в спину и держи пистолет наготове. Как только пройду цех насквозь – подам тебе знак. Ферштейн?

Вера сосредоточенно кивнула и передернула затвор. Ее автомат благополучно сдох после купания в болоте: вычистить всю грязь, забившую ствол, в походных условиях было нереально. Поэтому пришлось девушке удовлетвориться «Глоком» – тем самым пистолетом, который мы сняли с тела первого убитого ею бандита. Сколько же недель назад это было?..

За сдвинутой створкой ворот внутри помещения оказалось довольно промозгло. День, несмотря на отсутствие солнца, выдался на удивление жарким, а тут вдруг я почувствовал, как липнущая к телу мокрая одежда становится еще и ужасно холодной. Мне как-то сразу расхотелось идти этим путем, в студеном полумраке, заставленном станками.

Я все же решился, выдохнул, сделал шаг вперед и два в сторону, заходя за строгальный станок. Я терпеливо дожидался, когда глаза привыкнут к темноте – и вот уже стал различать очертания дальних станков, прессов, ножниц для резки листового металла. Похоже, цех был инструментальным, а не производственным.

Я еще постоял некоторое время, прислушиваясь, принюхиваясь, приглядываясь. Потрескивания или слабого голубого сияния, свойственного аномалиям, не наблюдалось. Звериного запаха, присущего логову хищника, тоже не ощущалось.

Обогнув штабель уложенных на деревянном поддоне металлических заготовок, двинулся вперед. Детектор исправно указал мне местоположение нескольких аномалий, которые жались к стенам и не мешали моим передвижениям.

Внезапно раздался звук, который едва не заставил меня обделаться: впереди, в трех метрах от меня заработал токарный станок. Включилась лампочка, потекла из крана охлаждающая эмульсия, завращался барабан с зажатой в кулачках продолговатой деталью, заскользил по ней проходной резец, потянулась из-под него спираль раскаленной металлической стружки…

Я икнул. Потом еще раз. Потом нашел в себе силы оглядеться. Пусто. Никого. Почему включился станок? Почему именно сейчас? Мелькнула паническая мысль, что на меня открыла охоту какая-то мутировавшая тварь, умеющая становиться невидимой или мимикрировать под любой интерьер. Возможно, она стоит возле вон той шлифовальной машины и выглядит как шлифовальная машина! А может, она сидит рядом с промышленным наждаком и выглядит как промышленный наждак! А может, она сейчас начнет крутить рукоятки, меняя положение победитового резца, грызущего металл заготовки!

А я ведь преодолел всего лишь две трети погруженного в темноту цеха. Напоминать о действиях в такой обстановке мне не нужно было. За меня все сделали наработанные в Зоне рефлексы – пусть с запозданием, но они все-таки сработали. Тот путь, которым ты только что благополучно прошел, априори безопаснее, чем тот, что ждет тебя впереди. Поэтому я переместился в сторону и рванул со скоростью спринтера обратно, к выходу, а память и приобретенные навыки помогали избегать случайного сближения с одной из притаившихся у стен аномалий.

Позади меня по-прежнему завывал токарный станок, по-прежнему светилась лампочка и шипела на раскаленной стружке охлаждающая эмульсия. Резец, по всей видимости, прошел деталь до конца и теперь начал со скрежетом биться о «кулачки» барабана. А потом будто кто-то кнопку нажал – и станок затих. Я, содрогнувшись от ужаса, припустил еще сильнее и поудобнее перехватил в руке автомат. Обороняться от твари в такой обстановке не имело смысла, поиграет, сомнет, сломает и высосет все соки без остатка. Только вперед, к спасительной створке, петляя меж станков и молясь, чтобы ни один больше не включился!

Два десятка метров… Казалось бы, как это мало! В три прыжка преодолеть можно! Но я все бежал и бежал, петлял и петлял, а цех все не заканчивался. И Веры до сих пор не было видно – а ведь она должна контролировать мои передвижения, страховать меня!

Вырвался. Хапнул воздуха раскрытым ртом, будто ныряльщик, надолго задержавшийся на глубине. Отскочил в сторону, прижался спиной к наружной стене цеха. Повращал глазами.

Асфальтовый пятак перед входом и ведущая к проходной дорога оказались пусты. Веры нигде не было видно.