Малой кровью на своей территории. 1941 - Своих не бросаем - Иван Байбаков

– Знал, товарищ генерал армии…

– Так какого же х… какого дьявола вы не позаботились организовать оснащение войск округа этим дешевым, простым в изготовлении, несложным в применении подручным средством противотанковой обороны?! Ведь сейчас, в условиях катастрофической нехватки артиллерии, и особенно противотанковых пушек, эти бутылки с зажигательной смесью очень пригодилось бы всем нашим пехотным частям!

– Приказа не было, товарищ генерал армии…

– Приказа, значит, не было… Тут ты прав, генерал-майор, приказа не было… А когда несколько часов назад приказ был, чтобы вы все предложения и придумки свои представили, как немца остановить и бить его эффективнее, ты этот приказ выполнил? Может, мысли какие интересные готов высказать или предложения по улучшению боеспособности войск – вот как тот же генерал-майор Руссиянов? Нет? Не готов? Нет никаких полезных мыслей?! А приказ-то был…

Переполняясь злостью на такое вот «приказа не было…», Павлов набрал было воздуха, чтобы в пух и прах разнести своего начштаба за безынициативность, но вдруг увидел перед собой не только виновного подчиненного, но и человека – немолодого, рано поседевшего от забот и тревог, устало сгорбившегося за столом человека, сейчас с поникшей головой и виноватым выражением лица выслушивающего упреки своего начальника.

«А ведь он большая умница и хороший специалист, – вспомнил Павлов некоторые факты биографии своего подчиненного. – В армии уже почти тридцать лет, служить начал еще при царе, перед германской закончил полный курс третьего по престижности в Российской империи Алексеевского военного училища, потом хорошо повоевал, дослужился до капитана и командира батальона. Потом больше пятнадцати лет на штабной работе, так что, помимо способностей, имеет еще и огромный практический опыт. А еще высокий уровень интеллекта – вон, даже в Военной академии Генштаба преподавал. Опять же, в местных делах не новичок – с сентября 1939-го заместителем начальника штаба и вот уже без малого год начальником штаба округа служил… И в этой катастрофе Западного фронта, по большому счету, не его вина. Точнее, не только его – все хороши, в том числе и он сам, командующий фронтом, виноват как минимум не меньше своего начальника штаба. Да и осознал он уже свои промахи – вон, сидит красный, как рак».

– Вы все приказа ждете, а когда приказ получаете – все равно еще чего-то ждете… Ладно, генерал-майор, об этом мы с тобой поговорим позже и отдельно, – проворчал Павлов, успокаиваясь, и снова обратился к генерал-лейтенанту Филатову:

– У вас все, Петр Михайлович?

– По оперативной обстановке все, товарищ генерал армии. В заключение только хочу добавить, что обороняющие окрестности Минска войска дерутся отчаянно и бесстрашно, по линии политотдела поступает информация о многочисленных фактах проявления героизма и самоотверженности в ходе боев. Особенно, кстати, отличаются белорусы – эти вообще дерутся как черти, а немцев ненавидят исступленно, заражая своей ненавистью остальных и поднимая, таким образом, общий боевой дух и стойкость подразделений. Вот, я тут с собой привез представления к награждению особо отличившихся бойцов и командиров, в том числе вашими правами. Случаи трусости, паники и самовольного оставления позиций, к сожалению, имеют место, но они не носят массового характера и пресекаются сразу на местах, командирами и политработниками низового звена, а зачастую трусов и паникеров вразумляют их же боевые товарищи, причем в ряде случаев довольно радикальными методами, вплоть до ощутимых физических повреждений организма. Нам бы только резервов, уж хоть каких, и средств усиления…

– Благодарю за полный и содержательный доклад, Петр Михайлович. А о резервах и средствах усиления для обороны Минска мы как раз сейчас и поговорим…

– Начштаба, что у нас с резервами и средствами усиления обороны под Минском?

Генерал-майор Климовских печально вздохнул:

– Сейчас, товарищ генерал армии, и в качестве резервов, и в качестве средств усиления обороны в окрестностях Минска, имеющихся в распоряжении штаба Западного фронта, можно рассматривать только отдельные части 17-го и 20-го мехкорпусов, да и то… весьма условно. Все дело в том, что эти соединения начали формироваться только весной сорок первого года, сейчас находятся в состоянии «второй очереди, сокращенного состава» и по плану боевого использования должны были быть задействованы в качестве противотанкового резерва после их укомплектования во втором полугодии артиллерией и орудиями ПТО. Соответственно сейчас количество артиллерии всех систем и калибров в каждом из этих мехкорпусов не намного выше, чем положено по штатам всего лишь на стрелковую дивизию, а что касается танков…

– По танкам подождите, Владимир Ефимович, – прервал начальника штаба фронта Павлов, пролистывая свой блокнот. – По танкам и остальной бронетехнике нам доложит специально назначенный для руководства этими войсками специалист, а именно начальник автобронетанковых войск Западного фронта полковник Иванин.

Полковник, с отрешенно-задумчивым видом слушавший доклад генерал-майора Климовских и явно не ожидавший столь пристального внимания к своей персоне, тем не менее, быстро сориентировался, проворно вскочил и затараторил:

– Слушаюсь, товарищ генерал армии. Состояние автобронетанковых войск фронта следующее. Практически вся бронетехника, а это танки и бронеавтомобили, была сведена в механизированные корпуса, в том числе путем частичного изъятия из стрелковых дивизий. При этом укомплектованность мехкорпусов личным составом и техникой, а также боевая слаженность соединений перед войной находились на совершенно различных уровнях. Так, 6-й мехкорпус – полностью отмобилизованное и подготовленное в боевом отношении соединение; 11-й и 13-й механизированные корпуса имели по одной полностью укомплектованной и боеспособной танковой дивизии; 14-й мехкорпус имел две условно боеспособные танковые дивизии, при этом боеспособность мотострелковых дивизий была неудовлетворительна…

– Так, стоп, полковник, – поднял руку Павлов. – Так издалека заходить не надо – ты бы еще от сотворения мира докладывать начал. И историю состояния автобронетанковых сил Западного округа перед войной мне тоже рассказывать не надо – я ее отлично знаю. Мне надо знать текущее состояние автобронетанковых войск фронта. Вот, к примеру, ты знаешь, где и в каком состоянии сейчас находится и что делает «полностью оснащенный и боеготовый» 6-й механизированный корпус? Не знаешь? А состояние остальных механизированных корпусов первого эшелона? Тоже не знаешь? Тогда доложи хотя бы о текущем состоянии и укомплектованности бронетехникой 17-го и 20-го мехкорпусов.

– Слушаюсь, товарищ генерал армии, – Иванин ощутимо приуныл, предчувствуя скорый и неминуемый разнос за незнание обстановки по своему профилю и к тому же не понимая, к чему клонит командующий фронтом, – вроде ситуация с этими двумя мехкорпусами, перед войной существующими только на бумаге, ни для кого не была секретом. – Что касается 17-го и 20-го мехкорпусов, то они перед войной находились в стадии формирования и имели весьма малое количество танковой техники, в основном легкие танки в учебно-боевых парках…