Четыре танкиста. От Днепра до Атлантики - Валерий Большаков

Винницкая область.

1 января 1944 года

Утро выдалось ясным, морозным, но не слишком – Украина все-таки. После вчерашнего слегка побаливала голова, поэтому вести, принесенные Ваней Борзых, Репнина порадовали – 3-му батальону следовало выдвигаться к Казатину на соединение с остальными двумя, и времени на это давалось много.

Так что можно было покидать Грушевку не спеша, чтобы потом не ждать зря 4-й полк ^[21], «занятый» Катуковым, а прибыть вовремя.

На улице ничего не напоминало село – ни криков петуха, ни коровьего мычания, ни ударов топора, разваливавшего полено.

Не осталось в Грушевке ни местных, ни оккупантов, сплошь временные жители, зенитчики да танкисты.

На просторном, заснеженном майдане, куда выходило крыльцо сельсовета, стоял грузовик с кунгом, над которым была поднята огромная антенна. Она медленно вращалась, посылая радиосигналы, и было заметно напряжение среди зенитчиков. ЗСУ с 37-миллиметровыми спарками прогревали моторы, а некоторые уже трогались, занимая позиции.

Мимо шустро пробегал пэвэошник, Геша окликнул его:

– Учебная тревога?

– Боевая, товарищ подполковник! Бомбовозы идут!

– На Киев?

– Ага!

Репнин только головой покачал. В «родимом» будущем он не слишком жаловал историю, не учил ее в школе, а во взрослой жизни тем более не обращался. Зато его дед полжизни собирал книги про разведчиков и военные мемуары.

Вот из них-то Геша и черпал свои познания. Фронтовики, сержанты и генералы, они по-разному умели писать – у кого-то получалось получше, у кого-то выходила скучная мешанина цифр и направлений. Но даже они порой не выдерживали и начинали говорить от себя, просто, без прикрас рассказывая о фронтовом житье-бытье, о победах и поражениях.

Трудно было тогда, очень трудно. Страна надрывалась, из последних сил строя танки и самолеты, посылая в бой новых и новых солдат.

Сейчас, в общем-то, полегче. Репнин никогда не придавал особого значения технологиям, считая, что главное на войне – стратегический талант командования и умения солдат. Хотя это его мнение было ошибочным. Одно дело – командовать «тридцатьчетверками», и совсем другое – «сороктройками». Всего-то цифры в модели танка переставлены, а различия более чем глубоки.

«Т-34Т», «КВ-1М», «Т-43», «ИС-2» и «ИС-3» – это же отличные танки, лучшие в мире! Сколько они жизней сохранили, а какого чих-пыху задали «Тиграм» с «Пантерами» и прочему фашистскому зверью!

Разве ты что-нибудь выдал иное, товарищ Репнин, кроме как чертежи модернизированной «тридцатьчетверки»? Ну, еще идей всяких подкинул – те легли, как проросшие семена в хорошо унавоженную почву. Конструкторы мигом их подхватили, развили, использовали.

И ведь ты никуда больше не совался, Геннадий Эдуардович, ни в какую политику, не вещал, как пророк, о грядущем негативе. Просто воевал да немного подталкивал танковую промышленность, пользуясь благорасположением Сталина.

И посмотри, что получилось: блокада Ленинграда снята на год раньше, многих «котлов» не случилось, и до Волги немцы не дошли – здешним Сталинградом стал Цимлянск.

Ты, Геннадий Эдуардович, своим скромным вкладом спас несколько миллионов солдат и офицеров, тысячи танков и самолетов. И наоборот, обеспечил вермахту колоссальные потери.

Вот, так и просишься на постамент, товарищ Репнин!

Геша усмехнулся. Он, конечно, гордился своей тайной помощью родной стране, но больше просто радовался победам.

Удивительное дело – эта война подобна той, что памятна ему. Даты почти сходятся, но это именно похожесть, поскольку новый 44-й начинается почти одинаково со «старым», с тем, что уже был, хотя лишь один Геша знает о том, что и как было «в прошлой жизни». Для всех остальных бытующая ныне реальность – единственно возможная.