Порог между мирами - Филип Киндред Дик

Он бесцельно кружил по магазину. Наша связь с животными, думал он, сейчас стала другой. Она много теснее, нет той пропасти, которая разделяла нас раньше.

— Там, на другой стороне залива, — сказал он, — я видел нечто такое, чего еще никогда не видел. Летающие животные, похожие на летучих мышей, но не мыши. Больше похожи на ласку, очень худые и длинные, с большой головой. Их называют «томми», потому что они парят перед окнами и подглядывают, как Том–портной[4].

Харди сказал:

— Это белки. Я видел таких. — Он откинулся на стуле и ослабил галстук. — Они произошли от белок парка «Золотые Ворота». — Он зевнул. — Однажды я разработал план использования их в качестве посыльных — теоретически, конечно. Они могут парить, летать — или что они там проделывают — на расстояние около мили. Но они слишком дикие. Я отказался от своего плана после того, как поймал одну такую. — Он показал Стюарту правую руку. — Видишь, у меня на пальце шрам. Его оставила белка — «томми».

— Человек, с которым я разговорился, сказал, что они очень вкусные. Как цыплята былых времен. Их продают в забегаловках в деловой части Сан–Франциско. Там есть старушки, продающие их за четверть доллара уже приготовленными, горячими и очень свежими.

— И не пытайся пробовать, — сказал Харди, — многие из них ядовиты. Должно быть, из–за того, чем они питаются.

— Харди, — неожиданно сказал Стюарт, — я хочу уйти из города в деревню.

Его наниматель пристально посмотрел на него.

— Слишком здесь много жестокости, — пояснил Стюарт.

— Жестокости везде много.

— Нет, если уйти от города подальше, скажем, миль на пятьдесят или сто.

— Но там трудно найти работу.

— А вы продавали какие–нибудь ловушки в деревне? — спросил Стюарт.

— Нет.

— А почему?

— Животные–мутанты живут в городах, в развалинах. Ты ведь знаешь это, Стюарт. Ты витаешь в облаках. Деревня бесплодна, там нет потока идей, которые посещают тебя в городе. Там ничего не происходит — люди потихоньку фермерствуют да слушают сателлит. Кроме того, в деревне ты рискуешь столкнуться с предубеждениями против негров. Они там вернулись к старым расовым предрассудкам.

Харди снова надел очки, включил лампу и занялся сборкой стоящей перед ним ловушки.

— Это один из величайших мифов: превосходство деревни над городом. Я уверен, что ты вернешься назад через неделю.

— Мне бы хотелось взять несколько видов ловушек и отправиться, скажем, в окрестности Напы, — настаивал Стюарт. — Может быть, добраться до долины Сент–Эллен. Их можно было бы обменять на вино. Насколько я знаю, там выращивают виноград, как прежде.

— Но вкус не тот, не тот, — сказал Харди. — Земля оскудела. Вино теперь… — Он скривился. — Тебе следовало бы его попробовать. Я не могу описать тебе его, но оно ужасно. Отвратительно.

Оба они замолчали.

— Тем не менее его пьют, — сказал Стюарт. — Я видел в городе. Его привозят на старых грузовиках с дровяными моторами.

— Конечно. Люди готовы сейчас пить любую дрянь, которую могут достать. И ты так поступаешь, и я.

Мистер Харди поднял голову и посмотрел на Стюарта.

— Ты знаешь, кто делает настоящую выпивку? Я имею в виду такую, которую не отличить от довоенной?

— В районе заливов — никто.

— Эндрю Джилл, табачный эксперт, — сказал Харди.

— Не может быть… — У Стюарта перехватило дыхание, он внимательно слушал.

— Ох, он делает немного. Я видел только одну бутылку, где–то около литра бренди. Я отпил из нее большой глоток. — Харди плутовато улыбнулся. — Тебе бы оно понравилось.

— Сколько Джилл берет за нее? — Стюарт попытался заставить свой голос звучать естественно.

— Больше, чем ты можешь заплатить.

— И оно на вкус такое же?.. Как довоенное?..

Харди рассмеялся и вернулся к сборке ловушки.

— Совершенно такое же.

Интересно, какой он, этот Эндрю Джилл, спросил себя Стюарт. Солидный, может быть, с бородой, в жилете… у него трость с серебряным набалдашником; гигант с волнистыми снежно–белыми волосами, моноклем… Я могу нарисовать его. Возможно, он управляет «ягуаром», переделанным, конечно, под дровяное топливо, но все еще большим, мощным, с комфортабельным салоном.

Увидев выражение лица Стюарта, Харди наклонился к нему:

— Могу сказать тебе, что он еще продает.

— Английские вересковые курительные трубки?

— Да, и это. — Харди понизил голос. — Картинки с девушками. В красивых позах… ты понимаешь…

— Господи, — разволновался Стюарт. Для него это было слишком много. — Просто не верится…

— Чистая правда. Настоящие довоенные календари и открытки с девушками начиная с тысяча девятьсот пятидесятого года. Они, конечно, стоят целое состояние. Я слышал, как тысяча серебряных долларов перешла из рук в руки в качестве платы за календарь «Плейбоя» тысяча девятьсот шестьдесят второго года. Говорят, это случилось где–то далеко на востоке, в Неваде.

Теперь уже и Харди задумчиво глядел в пространство, забыв о ловушке.

— Там, где я работал, когда упала бомба, — сказал Стюарт, — в «Модерн ТВ», у нас в отделе обслуживания, внизу, было множество календарей с девушками. Конечно, они все сгорели. — По крайней мере, так он всегда предполагал. — Допустим, кто–то шарит в каких–нибудь руинах, — продолжил Стюарт, — и натыкается на склад, полный календарей с девушками. Можете себе представить? — Его фантазия разыгралась. — Сколько можно за них выручить? Миллионы? Тот счастливчик может обменять их на настоящее поместье, приобрести целый округ.

— Это точно, — кивнул Харди.

— Я хочу сказать, что он будет жить припеваючи до конца своих дней. Правда, на Востоке, в Японии, делают календари, но они плохие.

— Видел, — согласился Харди, — грубая работа. Умение делать такие календари пришло в упадок, предано забвению. Это искусство умерло. Может быть, навсегда.

— Вы разве не думаете, что так произошло из–за того, что больше нет девушек, которые бы классно выглядели? — спросил Стюарт. — Все они сейчас костлявые и беззубые. У большинства — шрамы от ожогов… Какой календарь можно сделать с беззубой девушкой?

Харди сказал лукаво:

— Думаю, девушки существуют. Не знаю где — может быть, в Швеции или в Норвегии, может быть, в таких забытых богом местах, как Соломоновы острова. Я убежден в этом, так рассказывают моряки. Но не в США, Европе, России или Китае — ни в одном из пораженных мест, тут я с тобой согласен.