Контрфевраль - Игорь Черепнев

Я считаю, что этот фильм – выстрел в спину Русской армии и её солдату! Я бы этого режиссера!..

Присутствующие невольно вздрагивают от внезапного грохота. Павлов, разгорячённый своей лекцией и предметом обсуждения, резким движением пытается пригвоздить лежащий перед ним блокнот к столешнице остро отточенным карандашом.

– Оно, конечно, Александр Македонский – герой, но зачем же стулья, пардон, столы ломать? – великий князь, улыбаясь, слегка интерпретирует Гоголя. – Я понял, Иван Петрович, но что вы предлагаете взамен?

– Мы должны снимать фильмы, наполненные оптимизмом, верой в победу, и при этом их сюжет и герои не должны быть надуманными. Люди должны узнавать в героях самих себя, своих знакомых, или друзей. В батальных сценах не место парадности, должна быть обычная проза войны, в которой подвиги совершают не былинные богатыри, а простые русские солдаты. – Павлов, устыдившись своего порыва, берёт себя в руки. – И не должно быть ни капли лжи. Безусловно, художественное произведение – это не дневник и не мемуары. Роман Толстого «Война и мир» при всей его гениальности – не учебник военной истории и по нему нельзя изучать все нюансы тактики, но в целом он рисует абсолютно объективную картину событий. И на этой книге будут учиться, как нужно защищать Родину, многие поколения россиян…

Но об этом можно говорить бесконечно. А посему, Михаил Александрович, по примеру вашего прадедушки готовьтесь стать Высочайшим цензором. Вот здесь, – академик протягивает великому князю пухленькую папку, – обобщенные предложения по основным направлениям кинематографа, как художественного, так документального, научного и популярного.

– Иван Петрович, а вы уже нашли будущих витязей пропаганды и богатырей информационных войн? – пытаюсь поскоморошничать и разрядить обстановку – ни разу ещё не видел, чтобы Павлов-Тимин карандаши в доски забивал. – Если нет, я вам адресок подкину. Рядом с внезапно обретённой мною дачкой какая-то киностудия, кажется, обретается. Только персонал придётся сменить, нынешний мне не нравится – слишком откровенно на мою супругу пялились, гадёныши… Я думаю, Пётр Всеславович должен быть в курсе, кто такие и откуда…

– Насколько я понимаю, речь идёт о павильонах «Киноателье „Русь”»? – Неслышно вернувшийся вместе с Потаповым Воронцов, наверное, слышал конец фразы. – Хозяин – костромской купец-старовер Трофимов. Состояние свое сколотил на строительных подрядах, увлекается театром и синематографом. Полтора года назад вместе с инженером Алейниковым основали Торговый дом «Русь» и занимаются производством фильмов. Очень дружны с Московским художественным театром, с ними работают практически все артисты, режиссеры и художники. Из самых популярных картин – «Дочь истерзанной Польши», снятая, скорее всего, по мотивам одной из новелл Мопассана.

– Как вы считаете, Пётр Всеславович, с ними можно сотрудничать? Я имею в виду патриотическую пропаганду, – интересуется уже окончательно успокоившийся Павлов.

– Я полагаю, что – да, Иван Петрович. Но стоит учесть, что они сейчас нацелились на религиозные темы. Собираются снимать фильм о сектантах-хлыстах. Называться будет, кажется… «Лгущие Богу»…

– В свете того вопроса, что мы сейчас обсуждаем… Помимо всего в столице я встречался с членами Святейшего Синода. – Великий князь старается скрыть за деловым тоном горечь, но ему это не совсем удаётся. – Хотелось выяснить отношение наших иерархов к предстоящим событиям… И не скажу, что они горят желанием поддержать самодержавную власть. Более того, мне прочитали целую проповедь о том, что местоблюстителем Христовым должно считать не императора, как представителя светской власти, а патриарха, как особу духовную. То есть Церковь в трудный момент отказывается признать царя помазанником Божьим и в случае волнений не станет призывать паству на защиту Престола… Единственная радостная весть – от протопресвитера Георгия Щавельского. Он также был у меня и заверил, что сделает всё для того, чтобы армейские и флотские священники были на нашей стороне.

– Я думаю, что если будет введен пост патриарха, лучшей кандидатуры нам не найти, – довольно улыбаясь, замечает Фёдор Артурович.

– Согласен. Они хотели патриарха – они его получат! Тем более что его поддержат другие архиепископы, да и простые священники не останутся в стороне. А что касается Синода – на мой взгляд, там сейчас сидят не иерархи, а бюрократы от Церкви, которые только и занимаются всякой ерундой типа бракоразводных дел, – поддерживает генерала Иван Петрович.

– Хорошо, давайте вернёмся к более важным вопросам. – Великий князь заглядывает в свой блокнот. – Что у нас по Кронштадту?

– Адмирал фон Эссен предупрежден и готов навести порядок в своей «вотчине». – Келлер тоже заглядывает в свои тезисы. – Корабли в Петроград попасть не смогут, ледовая обстановка не та. А на случай выступления матросов нужно, я полагаю, в местах вероятного перехода выставить засады. Из оружия у восставших будут только винтовки, ну и очень небольшое количество пулемётов.

– А что нам скажет специалист по засадам? – Павлов вопросительно смотрит на меня.

– Теоретически без изучения карты могу сказать, что может получиться фифти-фифти. Сколько их будет, какими отрядами они двинутся – это пока неизвестно. Если окончательно оголять «фланги» в Москве и перебросить туда часть роты огневой поддержки, думаю, шансы неплохие. Взять пулемёты, 37-миллиметровые «револьверки», миномёты, часть людей для прикрытия…

– Добавьте сюда ещё несколько аэросаней с теми же пулемётами, – внезапно подаёт голос Потапов. – Где их можно поискать, я потом вам скажу…