Хозяйка Валгаллы - Александр Прозоров

– А почему ты решил, что имеешь право меня защищать, Капуин? – ласково поинтересовалась девушка.

– Я вызвался! – ударил себя кулаком в грудь могучий воин.

– Нет, Капуин, это не игра, – покачала головой Валя. – В ритуальном поединке все должно быть по-настоящему, иначе мой дар не пробудится. Прежде чем сражаться за мою честь, сперва ты должен получить на это право…

Богиня взяла скифа за пояс и потянула за собой в густые заросли камышей.

Мужчины восторженно засвистели, завыли, заулюлюкали вслед. И возможно, многие из них уже жалели, что не вызвались сражаться первыми.

Разумеется, все это было враньем и чушью, придуманной на ходу галиматьей. Но ведь, кроме Валентины, этого никто не знал! В распоряжении девушки внезапно оказались три сотни отборных, породистых самцов. Так почему бы и не развлечься от души, коли есть такая редкостная возможность?

Углубившись в заросли на три десятка шагов, Валя отпустила жертву, уронила с плеч епанчу, стянула через голову платье.

– Помнится, ты обещал очистить мой ум, храбрый Капуин, – припомнила девушка. – Похоже, судьба дарует тебе шанс исполнить свое желание. – Она развела руки широко в стороны: – Я в полном твоем распоряжении.

Степняк торжествующе зарычал, кинулся на нее, опрокинул, вломился в лоно – так быстро, словно не раздевался. В спину Валентины впивались ломкие колючие стебли, сверху обрушилась тяжесть, внутри возникла боль. И, прежде чем она успела осознать, что именно происходит, Капуин поднялся, подтягивая штаны.

– А ты хороша, великая! – признал он. – Красивая и тугая!

«Надеюсь, тебя убьют, – мысленно оценила изысканность скифской любви богиня смерти. – Если вы все в степи такие, то лучше бы мне остаться подстилкой при Вике».

А воин вышел из зарослей к сотоварищам, торжествующе вскинул руки. Мужчины восторженно заорали, словно Капуин только что ворвался на стену неприступной крепости.

– Теперь не страшно и умереть! – взревел могучий скиф. – Ну, кто из вас выйдет и убьет меня, защитника чести Валькирии?!

«Они еще и имя мое переврали», – вздохнула Валя, выбираясь на свет.

Между тем дружинники освободили округлую площадку. Капуин скинул куртку, оставшись обнаженным по пояс, взял в одну руку топорик, в другую палицу. Грозно зарычал.

Скинув плащи и куртки, к нему на открытое пространство вышли трое степняков. Один со щитом и копьем, другой с двумя палицами, третий с топориком и ножом. Они тоже взвыли, кинулись в атаку. Капуин отбил вверх выпад копья, поднырнул под палицу, торчком ударил противника палицей в живот, отпрянул от топорика, однако нож оказался для него слишком быстр.

С началом схватки богиню смерти охватило уже знакомое блаженное наваждение. И когда от длинного, размашистого пореза пахнуло кровью – она растворилась, взмыла. Валю нестерпимо тянуло к смертникам – но она смогла взять себя в руки, усилием воли вспорхнула на невероятную высоту, осматривая с высоты птичьего полета ставшее вдруг совсем маленьким море, заметила зеркальное пятно, соединяющее его с соседним, и тут же рухнула назад:

– Остановите поединок! – Она ворвалась на площадку, вскинула руки. – Все, достаточно! Проливы справа от нас. На веслах два дня пути, не более.

Скифы, тяжело дыша, опустили топоры и копья.

– Умница, Валька, – кивнул Викентий, опять запнулся и громко провозгласил: – Слава Валькирии!

Дружина подхватила его призыв, и девушка ощутила прилив тепла, переходящий в кипение крови, что потекла в жилах с ускоренной силой. Значит, молитва оказалась искренней.

Богиня смерти подошла к великому Одину, обняла, как бы с благодарностью, шепнула на ушко:

– Почему «Валькирия», гаденыш? Меня зовут Валентиной.

– «Валькирия», это полное имя от «Вальки», – так же тихо ответил Викентий. – Звучит круче, произносится легче. К тому же бога Одина в его битвах всегда сопровождали валькирии, собирательницы мертвых душ. Мне хочется, малышка, чтобы именно ты осталась со мной в вечности. Ты мне нравишься.

– Ладно, прогиб засчитан, – после краткого колебания отступила девушка. – Пусть будет Валькирия.

Если новое имя действительно успело вписаться в хроники как имя богини мертвых – выпендриваться не стоило. Упрешься рогом – и потом вдруг окажется, что главной стала другая богиня, настоящая. А ты просто мимо проходила. Зачем рисковать по мелочам?

– Созданное тобой царство мертвых должно называться Валгалла, – продолжил излагать планы молодой человек. – И мы будем восседать там на тронах, в окружении преданных друзей, живых и мертвых! И из этого царствия мы станем отправляться в победные походы за славой и величием!

– Ты сперва Царьград возьми, философ! – осадила полет его фантазии девушка. – А то уж больно имена у вас в Валгалле арифметические. Один, два, три… Может, ты пока еще просто нулевой?

– Привал, други мои! – громко провозгласил Вик, глядя в ее глаза. – Пару дней отдохнем после похода, а потом со свежими силами займемся здешней твердыней. До нее всего два перехода осталось. Так сказала Валькирия!

* * *

Благодаря ритуальному поединку и дару богини смерти дружина Одина смогла достаточно точно рассчитать путь до Царьграда – и обрушилась на крепость на рассвете, когда местные жители менее всего ожидали опасности. Появившись из неясных сумерек, молчаливые корабли быстро приблизились к берегу с внешней стороны мыса, ограждающего портовую бухту, воины дружно высыпали на сушу и ринулись вперед, к каменным стенам.

Стража затрубила в рог, только когда нападающие уже одолели половину пути, ворота захлопнулись перед самым носом пришельцев – но вот многие стоявшие у причалов торговые корабли атаку проспали. Часть из них успела отвалить и уйти на глубину, а некоторые и вовсе скрыться из бухты, но на шести пузатых «торговцах» команда проснулась, лишь когда по палубе застучали сапоги скифов и славян.

Захватчики обрубили канаты и отвели добычу прочь от стен еще до того, как сонные и ничего не понимающие городские лучники заняли свои места за каменными зубцами и попытались метать стрелы, защищая прибрежную линию. Однако дружинники Одина уже успели получить все, что хотели, и отступили на безопасное расстояние.

Все случилось настолько быстро, что Валентина на сей раз не испытала божественной блаженной эйфории. За время первого набега никто и нигде не пролил ни единой капли крови.

Наступило затишье. В крепости лихорадочно собирали и вооружали мужчин, выводили их на стены, раздавали копья и булыжники. Воинственные гости покамест просто приглядывались к добыче.

Царьград был огромен!

Разумеется, до тех времен непомерного величия, когда население христианской столицы исчислялось сотнями тысяч жителей, когда бухта Золотой Рог являлась внутренним озером и перегораживалась цепями, а стены стояли за рвами в три ряда и длина их измерялась километрами, – было еще невероятно далеко. Однако и сейчас сия великая твердыня вытянулась вдоль берега примерно на триста метров, а в ширину раздалась почти на столько же. Это означало, что населяло ее никак не меньше пяти тысяч горожан. Но, скорее всего, учитывая нынешний обычай вселяться в каждую хибару целыми родами, – жителей могло оказаться и десять тысяч, а то и все пятнадцать.