Несгибаемый. Враг почти не виден. Фантастический роман - Константин Калбазов

Петр частенько бросал взгляды под карниз. И не единожды ему доводилось встретиться взглядом с японцем. И то, что он видел, ему совершенно не нравилось. Непонятно, до чего договорятся эти рыцари плаща и кинжала, но очень возможно, что Петру это будет не по вкусу. Ну не мог Клюев не видеть этот взгляд японца, явственно обещающий Петру скорую встречу. И тем не менее делал вид, что ничего не замечает. Н-да. А ведь похоже, что Петр стал для Такахаси чуть ли не идеей фикс.

Петр с удовольствием приблизился бы и послушал, о чем там любезничают два разведчика. Но Родион бдел и не давал для этого ни единого шанса. Помимо этого унтер еще и успевал то кофе приготовить, то чай подать, а то и обед на три персоны сообразить. Ценный кадр. Вперехлест его через колено. А как Петру хотелось послушать, о чем там речь! До зубовного скрежета хотелось.

— Петр, а чего ты с этой американской игрушкой носишься? — решил поддеть Пастухова казак-массажист.

К его огорчению, после прибытия на место клиент отказался от столь дорогостоящих услуг, предпочтя терпеть боль. Должен же он когда-нибудь привыкнуть к этому издевательству. К тому же Петру предстояли два дня передышки, которые, надо заметить, сказались весьма благотворно. Но казака явно не обрадовало, что он упустил солидный приработок, вот и подначивает парня при всяком удобном случае.

— А чем тебе не нравится винчестер? — вопросом на вопрос ответил Петр, протирая затвор промасленной тряпицей.

Сырость. Так что лишним в любом случае не будет. Правда, не мешало бы почистить куда более основательно, но придется обождать подходящего места. Этот карабин без отвертки не разобрать, а без разборки не чистка, а какое-то недоразумение.

— Пользовал я эту игрушку. Баловство одно, да и только, — махнул рукой казак.

— Зря ты так, — возразил Петр. — На средних дистанциях отличное оружие. Скорострельность, семь патронов в магазине и неплохая точность — это дорогого стоит.

— Да ну-у, скажешь тоже. Лежа из нее палить с этой скобой неудобно. Грязи и мороза боится как черт ладана. Возьми нашу трехлинейку, так чудо, а не винтовка. Тот же хваленый маузер того не вынесет, что наша красавица. И насчет точности у винчестера ну честное слово насмешил.

— Ничего смешного. Я с полтораста шагов в спичечный коробок попаду.

— Да ты даже в крынку не попадешь, не то что в коробок.

— Ну, в крынку не в крынку, а в лоб закатаю.

— С полтораста шагов?

— Именно.

— Из этого винчестера?

— Ну да.

— Бре-хня, — авторитетно и с расстановкой подытожил казак.

Петр, заталкивавший в магазин патроны, пожал плечами, передернул рычаг и вскинул карабин к плечу. Выстрел в овраге прозвучал довольно гулко, стеганув по ушам. Майор Такахаси как-то уж слишком резво мотнул головой и откинулся на спину. Сидевший рядом Клюев замер, ошарашенный произошедшим. Родион уже сорвался с места и бежал в сторону Петра.

— Ох-хренеть, — только и смог произнести казак, вырывая карабин из рук Петра.

Ответить Петр ничего не успел, потому что в этот момент его отправил в нокаут подбежавший Родион. Крепок, зар-раза. И ловок. Реши Петр завалить и его, то даже не уверен, что попал бы в бросающегося из стороны в сторону унтера. А выучка какая! Сразу видно, натаскан не убивать, а ловить. Н-да. В который уже раз Петр убеждался в том, что порой в самые краткие мгновения человек способен подумать о многом…

— Ну что, пришел в себя, Аника-воин? — окинув его злым взглядом, спросил Клюев.

— Пришел, ваше высокоблагородие. Как не прийти. Родион, отличный удар, — заприметив унтера чуть в стороне, похвалил Петр.

Тот только сплюнул и отвернулся. Оно вроде как между ними наметились неплохие отношения, и тут такое. Ну какому профи понравится, когда кто-то спускает в унитаз отлично проделанную работу?

— Может, объяснишь? — возвращая к себе внимание связанного Петра, спросил капитан.

— А чего объяснять? Вы и сами все прекрасно понимаете. Пока эта гнида была жива, мне жизни не было бы. В японцах понятие кровной мести сидит так прочно, что никаким трактором не выкорчевать. А жить, все время оглядываясь, не появится ли этот ублюдок, как-то не хочется. И потом, выдвини он условие — его работа в обмен на мою жизнь, вы бы меня ему отдали. Отдали бы. Отдали. Жизнь какого-то ссыльного Пастухова, несостоявшегося купца, а до недавнего времени вообще перекати-поле, в обмен на интересы государства. Да вы бы и секунды не раздумывали.

— Вот, значит, как. А ты не допускал мысли, что я своих не сдаю?

— Нет. С подобными соплями вам в контрразведке делать нечего.

— Ну а коли я без соплей, кто сказал, что я тебя не убью сейчас, на этом самом месте? И заметь, мне за это ничего не будет.

— Не убьете. Какая вам от этого польза? Живой я еще на что-то сгожусь. Мертвый просто бесполезен. А и убьете… Так ведь за дело. Я пристукнул братца этого ублюдка, спасая жизнь свою и хорошего человека. Можно сказать, в бою. А этот решил меня просто израсходовать. Как барана. Так что пусть я и сдохну, но не этот ублюдок будет стоять над моим трупом. — Петр глянул на убитого и невесело ухмыльнулся: — Гляди-ка, с семидесяти шагов точно между глаз. Нужно было поспорить.