Товарищи офицеры. Смерть Гудериану! - Олег Таругин

Артиллеристы, Сталин дал приказ…

В. Гусев

До наступления темноты мы протопали километров восемь и, если Феклистов ничего не напутал, находились сейчас где-то недалеко от позиций четырнадцатого гаубичного. Ближе подходить не стали, судя по карте, дальше начинался редкий болотистый лес, вполне проходимый, но не ночью. Вообще, болот в этом направлении оказалось достаточно много, порой приходилось даже обходить или подолгу искать путь, теряя драгоценное время.

По пути пару раз пересекали дороги – одну не особенно и наезженную, но все ж с четко различимыми отпечатками протекторов и траков, так что, убедившись в отсутствии немцев, мы просто перебежали всей толпой на ту сторону. А вот вторая отняла у нас почти час времени: похоже, это была одна из главных дорог, идущих от Витебска к другим городам области, и немцы перли по ней почти что не прекращающимся потоком, спеша, видимо, успеть добраться до цели до темноты. Да еще и лес отстоял от просматривающейся в обе стороны на добрый километр «улучшенной грунтовой дороги шириной восемь метров», как она обозначалась на карте, метров на тридцать, так что пересечь ее с ходу не имелось никакой возможности. Вот мы и лежали в кустиках, дожидаясь, пока фрицевский транспортный поток иссякнет. Впрочем, ослабевшие от голода бойцы внеплановому привалу были только рады, лишь поручик раздраженно хмурился и играл желваками. Наконец стемнело окончательно, и доносящийся со стороны дороги шум моторов прекратился. Выждав еще минут десять, мы благополучно перебрались на ту сторону.

Правда, встретилось на нашем пути и еще кое-что, вот только вспоминать об этом мне абсолютно не хотелась…

На ночлег расположились в километре от грунтовки – подстраховались на всякий случай. Поужинав – на сей раз Гурский расщедрился на целую банку тушенки и три затрофеенные у артиллеристов галеты на каждого, поскольку бойцов следовало подкормить, – он скомандовал отбой, распределив время ночного дежурства. Учитывая количество личного состава, дежурить предстояло парами и всего по два часа вместо обычных четырех.

Сам же поручик подозвал Феклистова и меня и, подсвечивая себе немецким фонариком, засел за изучение карты. Минут пять он водил пальцем по бумаге, затем взглянул на старшину:

– Здесь, как я понимаю?

– Так точно, – вздернув небритый подбородок, по-старорежимному ответил артиллерист. Блин, ну вот чего он нарывается? Ведь знает же с моих слов, кто такой на самом деле «старший лейтенант Лукин». Неужели на самом деле ничего не боится? Или просто когда-то перегорел душой и сейчас ему все равно? Вот не понимаю я его, честное слово, а кого не понимаю, к тому чисто рефлекторно отношусь с опаской.

– Там неглубокий овраг имеется, в добрую версту длиной, там они и стояли. А мы – вона тут, в версте примерно. – Он безошибочно ткнул в карту грязным пальцем. – Ежели подойдете со стороны моей батареи, ориентируйтесь на пушки, думаю, никуда их германцы не утянули, а другим там взяться неоткуда. Только это… може, и мне с вами, а, товарищ командир? Что ж мне тут штаны-то без дела просиживать?

– Нет, – покачал головой Гурский. – Не вижу смысла. Останетесь в лагере. За старшего будет младший лейтенант Якунов, но и вас я тоже попрошу проследить. Боец вы опытный, фронтовик, потому сильно на вас надеюсь. Красноармейцы устали, могут уснуть на посту, а немцев кругом полно, сами знаете. Впрочем, лейтенант пусть тоже пока отдохнет до нашего возвращения.

– Дык, понятно, чего там? – хмыкнул в усы Феклистов. – Вы не волнуйтесь, сделаю в лучшем виде. Да и выспался я давеча, так что обожду, покуда обратно придете. А уж как возвернетесь, так сосну часок до рассвета – и ладно.

– Спасибо… товарищ Феклистов. – Прекрасно знающий, кто такой наш бомбардир, поручик все же на миг запнулся. Ну, это-то понятно: родственная душа, можно сказать. – Ну что, Виталий Степаныч (смотри-ка, запомнил-таки мое «новое» отчество), составите компанию? Прогуляемся немного, ночной прохладой подышим?

– Отчего б и не прогуляться? – усмехнулся я. – Прогуляться мы завсегда готовы, как пионеры. – Дернув руку к голове, я отдал шутливый пионерский салют.

Судя по тому, как блеснули в лунном свете глаза поручика, бросившего на меня быстрый взгляд, про пионеров он понятия не имел – видимо, не успел узнать за недолгое пребывание в моем времени. Или просто внимания не обратил. Н-да, а ведь так и проколоться недолго: хорош же краском Лукин, если про пионерское движение и слыхом не слыхивал!.. Кстати, ну и на фига он меня с собой потащил? Разведчик из меня никакой, я ж даже по лесу тихо ходить не умею, тем более ночью. Шумну, когда не следует, и спалимся оба. Лучше бы Феклистова взял. Или у поручика на сей счет свое мнение имеется? Имелось, как выяснилось.

– Ты, Виталий, не переживай, – первым заговорил Гурский, когда мы удалились от лагеря метров на сто. – К батарее я сам пойду, а ты посидишь, за местностью понаблюдаешь. Да и прикроешь, если вдруг что. Кроме того, Феклистов может не понять – мы ж, по твоей версии, вроде как спецотряд, а вместе в разведку не ушли. Он мужик ушлый, сам видел, сомневаться начнет.