Бессердечный - Павел Корнев

– Нет, – мотнул головой напарник. – Не до того было.

– Досадно.

Минут через сорок я заметил знакомую стелу и велел сворачивать на проселочную дорогу, а потом Рамон и сам разглядел вчерашний холм и завертел головой, выискивая примятую колесами траву. Массивный броневик тяжело перевалился через неглубокую канаву и покатил, сотрясаясь всем корпусом, напрямик через неровное поле.

– Сразу в подвал? – спросил Рамон.

– Нет, – мотнул я головой, – сначала проверим катакомбы. Вход в них – с другой стороны холма, как тебе такое?

– На совпадение не похоже, – разделил приятель мои сомнения, направляя броневик по самому краю проклятого имения. Он уверенно обогнул холм и заглушил двигатель, не став пытаться въехать на пологий склон, сильно заросший кустарником.

Распахнув дверцу, я высунулся наружу и задумчиво оглядел кусты, в зеленом покрове которых не виднелось ни единой прорехи.

– Там! – встрепенулся вдруг Рамон. – Овраг!

– Давай проверим, – решил я и вытянул из-за сиденья ранец с одноразовым огнеметом, а потом и самозарядный карабин.

Крепыш прихватил винчестер и выбрался следом. Заперев броневик, мы направились к замеченному Рамоном оврагу и вскоре обнаружили, что никакой это не овраг, а размытая дождями дорога. Росшие по обочинам высокие кусты местами смыкались верхушками, образуя настоящие арки, но меж массивных каменных плит росла лишь чахлая трава.

– Сюда и броневик можно загнать при желании, – тяжело отдуваясь, произнес Рамон на середине склона.

– Можно, – согласился я, поскольку подъем и в самом деле оказался достаточно пологим. – Но смысл?

– Да я так, – пожал плечами крепыш. – В принципе…

Через пару минут мы выбрались на выложенную каменными блоками площадку, на дальнем краю которой чернел зев пещеры.

– Возвращаемся за огнеметом? – спросил Рамон, с опаской озираясь по сторонам.

– Подожди, – попросил я и достал из кармана ручную гранату. – Прикрой!

Крепыш взял винчестер на изготовку, тогда я первым приблизился к пещере в склоне холма, сунулся внутрь и сразу отпрянул назад, обнаружив прямо под ногами практически отвесный провал. Убрав гранату обратно в карман, выпростал из-под куртки висевший на ремне фонарь и направил его вниз. Яркий луч высветил лишь неровные стены с необтесанными камнями, а до дна не достал, и оставалось только гадать, как глубоко уходит лаз.

Рамон кинул вниз маленький камушек, прислушался и предположил:

– Метров пятнадцать, не меньше.

– И как тут спускаться? – озадачился я.

Пусть провал и уходил вниз под небольшим углом, а неровные камни могли служить неплохими упорами для рук и ног, но с громоздкими баллонами за спиной риск сорваться превышал все разумные пределы. Лезть же вниз с одним только одноразовым огнеметом представлялось мне затеей в высшей степени сомнительной.

– А стоит ли нам вообще туда соваться? – хмыкнул Рамон. – В кузове ящик гранат. Подорвем, и дело с концом!

– Есть и другие выходы.

– Давай поищем их.

– Рамон, – вздохнул я, – твой оптимизм несказанно радует меня, но катакомбы могут тянуться на десятки километров.

Крепыш разочарованно сплюнул и спросил:

– Откуда они вообще тут взялись?

– Раньше здесь хоронили христиан.

– Под самым носом у падшего?

Я пожал плечами, выключил фонарь и зашагал вниз по склону.

– Что теперь? – тут же нагнал меня Рамон.

– В кузове должна быть веревка, попробуем спуститься.

– А привяжем к чему?

Росшие на склонах холма кусты доверия не внушали, поэтому я решил загнать сюда броневик.

– Сзади крюк, привяжем к нему.

Так и сделали. Сдавать задом вверх по склону не решились, сначала въехали на каменную площадку перед пещерой и там уже развернули самоходную коляску, благо свободное пространство подобному маневру нисколько не препятствовало.

После этого я помог страдальчески кривившемуся из-за боли в пояснице Рамону затянуть ремни огнемета и вытащил из кузова бухту прочной веревки.

– Думаешь, длины хватит? – спросил у напарника, поднимая задний борт.

– Сейчас прикинем. – Крепыш привязал к концу увесистый гаечный ключ и зашвырнул его в провал.

Прежде чем снизу раздался лязг металл по камням, успела размотаться лишь треть бухты, поэтому я спокойно дотянул второй конец веревки до броневика и затянул узел на торчавшем снизу железном крюке.

– Здесь метров десять, – уточнил свой первоначальный вывод Рамон. – Слушай, Лео, а что, если огнемет отдельно спустить?

Я обдумал это предложение и кивнул:

– Давай!

Мы вытянули веревку, освободили Рамона от баллонов и потихоньку опустили громоздкий агрегат в катакомбы.

– Вперед! – поторопил я напарника, передав ему фонарь.

Крепыш повесил его на шею и уверенно скользнул за огнеметом. Я выждал, пока ослабнет натяжение веревки, и сунулся следом.

– Порядок? – окликнул напарника.

– Да, спускайся! – отозвался Рамон, его голос донесся раскатистым эхом.

Тогда я ухватился за веревку и свесился в пролом. Носки сапог заскользили по влажным камням, но вскоре удалось нашарить упор и перенести часть веса на ноги. Дальше пошло проще. Я цеплялся за веревку, отталкивался от неровной стены и скользил вниз.

– Взбираться будет легче! – объявил я, спрыгнув на каменный пол, и вдруг наверху налилась сиянием алая точка сигаретного огонька. Миг она пылала в темноте, потом сорвалась вниз, пролетела мимо меня и рассыпалась искрами, упав на каменный пол.

Я поднял окурок самокрутки, уловил аромат любимого табака лепрекона и с облегчением перевел дух. Перевел взгляд на испуганно вжавшегося в стену Рамона и махнул рукой:

– Не обращай внимания.

– Кто это?

– Помнишь карлика из опиумной курильни? Ты еще погнался за ним в коридор?

– Какого черта он увязался за нами?! – вспылил крепыш.

– Он работает на меня, – слегка приукрасил я наши отношения.

– Да ты шутишь!

– Забудь! – потребовал я и принялся навьючивать на крепыша баллоны огнемета.

– Дьявольщина! – выдохнул напарник. – Так и спину сорвать недолго!

– Напомнить расценки грузчиков?

– Ты меня теперь до конца жизни деньгами попрекать будешь?! – вспылил Рамон. – Давай! Найди кого-нибудь другого на эту работу!

– Не ори, – попросил я и посветил фонариком в уходящий вглубь холма проход.

Каменные стены были гладко стесаны, потолки возвышались метра на три, никаких замурованных проемов, никаких пустых ниш. Если в этих катакомбах и хоронили умерших, то делали это дальше от входа.