Геном Пандоры - Юлия Зонис

К сожалению, остатки премиальных денег она потратила на содержание своих животных в институтском виварии. Осталась Куба, с ее зимними штормами и ураганами, полями сахарного тростника и болотами, с теплым и мелким Карибским морем. Сэмми решила не заезжать в Гавану, которая за последние двадцать лет, с тех пор как американцам открыли въезд на остров, превратилась в то же, чем была еще во времена старины Хэма – в игорную и питейную столицу западного мира, в азартный притон, где неимущие спускали последнее, а богачи лениво взирали с ресторанных веранд и танцплощадок на белый, вновь покоренный ими город. Нет, Сэмми поехала в маленькую гостиницу, затерянную среди комариных болот: два десятка бунгало, бассейн и почти дикий пляж. С собой она захватила потрепанный томик Хемингуэя с любимой повестью «Старик и море». Думала перечитать ее, греясь на пляже в шезлонге, но быстро поняла, что выбор был неудачен. Старик боролся со стихией, боролся изо всех сил – и все же вернулся ни с чем. Практически ее история.

Сэмми бросила книгу и целыми днями бродила по мелкому белому песку, собирая ракушки и высохших морских звезд. Гостиница оказалась почти пуста. Вечерами в баре несколько пожилых пар танцевали сальсу. Сэмми сидела там до полуночи, когда над головой прорезались огромные южные звезды. Пила мохито, пинья-коладу и очень крепкий кубинский кофе, следила за танцующими и думала о том, что жизнь, в сущности, прожита зря. Что даже эти пожилые кубинцы намного ее счастливее – по крайней мере, у них на старости лет нашлось, с кем станцевать. Утром она брала гостиничное полотенце и по вымощенной плитами дорожке брела на пляж, где голубоватая, прозрачная на много метров в глубину вода принимала ее и успокаивающе шептала: «Все проходит, и это пройдет».

Через пару дней Саманта нашла маленькую укромную бухту, углубление в уходящей в открытое море косе. Песок там был мягче, а камни обросли водорослями и морскими желудями. В бухте обитало семейство крошечных крабов. Крабов отнюдь не смущало поведение Сэмми, когда та, скинув купальник, окуналась в воду нагишом. От бухты в колючие заросли вела едва приметная тропа. За день до отъезда, так ничего и не придумав, Саманта решила узнать, куда ведет тропка. Нацепив мокрый купальник и отжав волосы, она пошла по песку, стараясь не наступать на колючки. Солнце жарило почти как в летние месяцы. Над болотом вилась комариная дымка. Саманта уже почти уверилась, что тропа заведет ее в солончак, поросший высоким кустарником с острыми и длинными шипами, когда дорожка расширилась и вывела к небольшому дому. Рядом с домом на веревках сушилось белье. На веранде толстая, средних лет кубинка с подвязанными платком волосами стирала в большом тазу. Ставни были закрыты наглухо, хотя кое-где зияли темными дырами. Саманту приветствовала лаем тощая собака, а из-за дома показались несколько смуглых черноглазых детей, в которых явно заметно было смешение испанской и негритянской кровей. Хозяйка оторвалась от стирки, провела рукой по лбу и приветственно улыбнулась. Саманта была смущена. Кажется, она нарушила границу частной собственности, да еще и заявилась сюда почти голышом.

– Извините… – Она лихорадочно пыталась вспомнить те несколько слов, что выучила по-испански, но кубинка знала английский.

– Ничего. Вы из отеля?

Саманта кивнула.

– Сюда иногда заходят гости. Я работаю в отеле, убираю. Может, и в вашем бунгало убиралась.

Сервис в гостинице был незаметный, но эффективный. Каждое утро, возвращаясь с пляжа, Саманта заставала перестеленную кровать и затейливо свернутое покрывало – в форме то цветка, то лебедя. Она всегда оставляла за услуги доллар на тумбочке, и доллар на следующий день исчезал. При здешних зарплатах это были очень щедрые чаевые.

– Вы плавали? Устали? Хотите кофе?

– Хочу, – сказала Саманта. – Только, извините, у меня нет денег.

– Я вижу.

Широкое лицо хозяйки вновь разъехалось в улыбке, и Сэмми сообразила, что сморозила глупость. Где бы она могла спрятать кошелек – в купальнике?

Женщина усадила гостью в дряхлое плетеное кресло и ушла в дом. Сэмми поджала голые ноги, чувствуя себя неловко. Ребятишки беззастенчиво на нее пялились, чуть приоткрыв рты. Следовало бы дать им какую-то мелочь. Сэмми вновь пожалела, что при ней ничего нет.

Хозяйка вернулась с крошечной чашкой очень крепкого и очень сладкого кофе на белом блюдце. Саманта подумала, что это самый вкусный кофе, который она пробовала на Кубе, а стало быть, и в жизни.

– Спасибо. Очень вкусно. Кофе должен быть черным, как ночь, и сладким, как грех, да?

Кубинка снова улыбнулась – то ли поняла, то ли нет. Кажется, ей не терпелось отделаться от непрошеной гостьи и вернуться к стирке.

– Еще раз спасибо. Вы очень любезны. Я пойду.

Ребятишки наконец-то перестали глазеть на иностранку. Что-то отвлекло их внимание. Они расселись на корточках у куста с широкими мясистыми листьями и принялись тыкать в это что-то палкой. Собака, присоединившись к компании, вновь залилась лаем.

– Что это там у вас?

– Ах, это… – Женщина сказала два слова по-испански, нечто вроде «сапо перезосо». Потом повторила по-английски: – Ленивая жаба.

– Жаба?

– Вы интересуетесь зверями?

Саманта усмехнулась:

– Я биолог. Изучаю животных. Ну, не совсем животных…

– Животных? Это очень интересное животное. Жаба такая ленивая, что ей лень охотиться. Она сама зовет добычу. И носит своих детей на спине, потому что ей лень за ними приглядывать.

Саманта в несколько шагов пересекла двор, зашипела от боли, наступив на острый камешек, и склонилась над кустом. Дети слегка расступились, давая взглянуть.

Под пологом из листьев сидела жаба. Очень крупная и на редкость уродливая жаба. Вся спина ее была покрыта как будто пузырчатой сыпью. Но, всмотревшись, Сэмми поняла, что это маленькие кармашки, в каждом из которых сидит по жабенку. Странно. Так вынашивает икру суринамская пипа, но ареал ее обитания – Южная Америка: Бразилия, Парагвай, а никак не Куба. Притом жаба не была похожа на плоскую, как сухой листок, пипу. Скорее, на лягушку-быка, толстую, основательную. Ее кожа сочилась слизью, а золотые глаза смотрели важно и задумчиво.

– Когда идет дождь…

Саманта оглянулась и обнаружила, что хозяйка стоит у нее за спиной.

– …ленивая жаба садится под кустом и зовет к себе червей. Черви выползают из-под земли, и жаба их ест.

Саманта усмехнулась. Ох уж эти местные суеверия.

– Хотите посмотреть?

– Как?

Хозяйка обернулась к одному из мальцов и что-то приказала. Тот умчался в заросли и спустя пару минут вернулся, сжимая что-то в кулаке. Добычей оказался поджарый серый кузнечик.

– Смотрите. Сейчас он покажет салтамонте жабе, а потом выпустит. И жаба велит салтамонте скакать к ней.

Парнишка сунул земноводному под нос приношение. Жаба отнюдь не смутилась – похоже, она не впервые участвовала в подобном спектакле. Затем мальчик отошел на середину двора и выпустил насекомое.