Банзай, земляне! - Григорий Дондин

– Что это за лепрекон? – спросил Клюв, разглядывая через оптику плывущего по виткам радужной спирали зеленокожего. Мельтешащие в воздухе светляки заслоняли обзор, но встроенный компьютер оптического прицела быстро отфильтровал изображение до привычной четкости, когда боец включил в настройках функцию нивелирования осадков. Орк был стар, тщедушен и болезненно худ. Крупный лысый череп комично смотрелся на узких костлявых плечах. Из одежды на нем был только золотой килт до колен. Ни украшений, ни оружия в руках. Неторопливо и величественно двигаясь внутри светящихся полос радуги, он простирал ладони в благословляющих жестах. Это приводило монстров в подлинный экстаз. Они поднимались на задние лапы и начинали голосить с утроенным азартом.

– Мне кажется, твари говорят с этим орком. Мысленно, я имею в виду, – сказал Кумар. – Вернее, он произносит что-то вроде торжественной речи, а они слушают и все понимают.

– И что?

– И ничего. Просто сообщаю любопытные подробности.

Характер жестов старого орка изменился. Теперь он не благословлял, а указывал пальцем на отдельных чудовищ. Каким-то образом они безошибочно понимали, на кого именно обращен перст старца. Избранник вскакивал с места. Его сородичи мгновенно расступались, освобождая прямую тропу до самого озера. Монстр с разбегу бросался в воду и торопливо плыл к радуге, поднимая тучи брызг. Орк тем временем указывал на следующего. Избранные один за другим бултыхались в воду. Достигая радуги, они пулей возносились к потолку. На несколько секунд останавливались перед стариком, позволяя тому провести пальцами по их клыкам и когтям на передних лапах. Затем устремлялись дальше. Быстро проскальзывали по всем завиткам спирали и исчезали в арке над исполинским колесом.

– А я вот думаю, что это их папа, – подал идею Че.

– Какой еще папа?

– Вроде как римский, только орочий.

– Папа римский-орочий? – переспросил Клюв, подавляя смешок.

– Ну да. Если у орков вся жизнь на религии замешана, значит, непременно должен существовать такой вот папа. Самый главный поп. Или шаман. Или еще кто-то из той же эзотерической серии.

– И что он тут делает, этот папа? Шайку апостолов себе вербует?

– А я почем знаю? – всплеснул руками Че Паев.

– Кого-то мне эти говноплавающие неуловимо напоминают, – задумчиво произнес Мазёвый. – Только не могу понять, кого именно.

– Такая же херня, брат, – согласился Клюв. – Это как слово, которое на языке вертится, а вспомнить его никак не можешь.

– Нас до сих пор не нашли единственно потому, что не искали, – с некоторой тревогой заявил Кумар. – Я считаю, что у этих тварей есть не только разум, но и какие-то способности, вроде экстрасенсорных. Нет у меня уверенности, что моя защита окажется непроницаемой для их мысленного взора. Да и папа этот силен, как черт, в вопросах телепатии. Надо отсюда уходить.

– Голосую за совершение маленького подвига во имя большой победы и грандиозных карьерных перспектив для каждого сопричастного, – сказал Клюв, наводя ствол карабина на старого орка, левитирующего в радужных лучах. – Если грохнем главного шамана, по офицерскому чину нам гарантировано. Стреляем и бодро сдергиваем.

Мазёвый положил руку ему на плечо.

– Там какое-то поле, искажающее гравитацию. Не факт, что пуля долетит до цели. То есть я даже уверен, что она не долетит. А вот то, что вся эта инфернальная свора вычислит и порвет нас в три секунды, – это как раз факт.

Клюв посомневался несколько мгновений. Затем, с видимой неохотой, опустил карабин.

– Помяните мое слово, товарищи военные, будет у нас еще повод горько пожалеть об упущенной возможности, – проворчал он. – Вот увидите.

– Уходим! – тихо скомандовал Мазёвый.