Сержанту никто не звонит - Шимун Врочек

Семь лет прошло, а я все еще тебя люблю.

Извини. Глупо начинать рассказ с этих слов — почти так же глупо, как смотреть фильм с финальных титров, минуя начало, развитие, ударные моменты.

Лица актеров — по памяти, и к черту грим!

Капрал: Америго да Корсо.

Старший сержант: Франко Соренте.

Сержант: Рауль Моралес.

Рени, Рени, Рени…

В роли мертвого лейтенанта Рамиреса — мертвый лейтенант Рамирес.

— Сержант Соренте, — доложился я. — Прибыл на военный совет.

— А где лейтенант?

— В заречном квартале, — пояснил я любезно. — Чем занят? Лейтенант украшает собой дерево. Лицо у него почернело, язык — вывалился. Хотите знать что-нибудь еще?

— Что... что случилось?

— Он мертв. Его повесили, если быть точным.

— Как?

— За шею, полковник. Веревка пережимает дыхательное горло и человек умирает. Очень просто. Как говорили в старину: вас повесят, и вы будете висеть до тех пор, пока не умрете, не умрете, не умрете...

— Сержант!

— Полковник.

— Ваши шутки неуместны... и оскорбительны! Рамирес был хорошим офицером.

— Он был идиотом. Только идиот отправится за реку без охраны.

— В одиночку?!

— Хуже, полковник. Он взял с собой капрала Денсини и рядового Гомеса. Их повесили веткой ниже. Жаны уважают субординацию. Хорошее рождество — правда, сэр? Вы же англичанин, у вас принято уважать традиции. Жаны, за неимением ели, обошлись ясенем... или тополем? Простите, полковник. Я плохо разбираюсь в лиственных породах.

— ...мы окружены, — подвел итог начальник штаба.

— Сержант, а как вы оцениваете обстановку?

Я скривил губы. Военный совет, мать вашу! Мы действительно в отчаянном положении, раз армейцев интересует мнение какого-то миротворца.

— Хватит играть в молчанку, сержант, — раздраженно сказал Джанелли. — Мы можем победить? Ответьте как специалист — вас же этому учили.

— Хорошо. Я отвечу. Вы знакомы с тактикой партизанской войны? — я оглядел присутствующих, — Вижу, что нет. Существует единственный способ победить гверилью — один единственный. Это в наших силах. Но, боюсь, он вам не понравится.

— Что за способ?

— Лишить партизан базы.

— Продовольствия, оружия? Денег?

Я помолчал.

— Людей, — сказал наконец. — Все остальное — мишура, следствие... Без населения, поддерживающего партизан, последние обречены.

— И что вы предлагаете?

— Я не предлагаю. Я констатирую факт. Наш путь к победе называется неприятно. Очень неприятно. А выглядит и того хуже.

— Геноцид, — тихо обронил О'Коннор. На него стали оборачиваться — артиллерист сидел бледный, ладони стиснули кружку. — Это же так просто... этот псих говорит о геноциде. Так просто...

Я ухмыльнулся.

— Совершенно с вами согласен, майор. Лучшие решения — простые решения.

Глухой стук. Майор уронил злосчастную кружку.

— Вы забываете, полковник, — сказал я с издевкой, — миротворцы не подчиняются армии.

— Но лейтенант Рамирес...

— Лейтенант мертв. Теперь моим начальством на этой планете является Господь Бог. Вы, — я шагнул к Джанелли и ткнул пальцем в грудь, — не он. Что, как ни странно, меня радует.

Полковник побледнел; рука поползла к кобуре. Последнее время я многих пугаю.

— Вы — маньяк, сержант, — тихо сказал Джанелли. Ты смотри, что значит академия генштаба — душа в пятках, а осанку держит. И голос почти не дрожит. — Свихнувшийся сукин сын.