Новая Зона. Воды Рубикона - Григорий Елисеев

– Стреляй, стреляй! – закричал Хофф, когда машина, дав задний ход, попыталась вновь вернуться на полосу, и медленно двинулся в сторону джипа, переведя штурмовую винтовку в режим стрельбы одиночными патронами. Не сбавляя шага, открыл огонь.

Стоящий в раскрытом люке пулеметчик дернулся и, завалившись назад, распластался на крыше. Водитель упал лицом на руль, зажав клаксон. В стекле виднелась аккуратная дырочка, от которой разбегалась сетка трещин.

Остальные бойцы выбрались наружу через противоположные двери. Одного из них, укрывшегося за капотом, Роман снял метким выстрелом в голову. На черный металл брызнула кровь, и труп рухнул под колеса машины.

А затем из закрепленных на груди бойцов «Обсидиана» раций раздался треск двоичного кода. Бойцы, прикрывая друг друга, начали отступать к ближайшей радиовышке. Отойдя метров на двадцать, развернулись и бросились бежать.

– Куда это они ломанулись? – поинтересовался Нестеров.

– Да плевать, – пробормотал Хофф и, дав поверх голов беглецов короткую очередь, направился к брошенному ими автомобилю.

Распахнув водительскую дверцу и вытащив окровавленное тело, наемник сел за руль и пристегнулся.

– Главное, что теперь у нас есть транспорт, и мы еще можем поиграть с этим самолетом в кошки-мышки!

* * *

Звено вертолетов на полной скорости, грохоча винтами, летело через город, заставляя бредущих по пустым улицам ходоков искать первое попавшееся укрытие, а мутантов запрокидывать головы и агрессивно шипеть им вслед.

Василевский усмехнулся, глядя через иллюминатор на летящий в десяти метрах справа штурмовой Ми-28. Украшенный доповскими звездами вертолет заложил крутой вираж и, пройдя над крышей полуразрушенного офиса, вернулся в строй.

Всего в операции принимало участие пятнадцать машин. Десять – десантные Ка-60 с бойцами групп быстрого реагирования на борту и еще пять – штурмовики. Генерал обернулся в салон и окинул взглядом бойцов Дивизии Охраны Периметра. Солдаты сидели молча, освещенные тусклым светом красных потолочных ламп. Боец с сержантскими нашивками поднял свой «Абакан» и навел тонкий луч лазерного целеуказателя на противоположную стену. Удостоверившись в исправности устройства, достал пистолет и, вытащив магазин, начал проверять количество боеприпасов.

Василевский поправил широкие ремни безопасности, удерживающие его в кресле, и обернулся в кабину.

– Как успехи? – осведомился он, хлопнув пилота по плечу.

Летчик, не оборачиваясь, ответил:

– Просто идеально, товарищ генерал. Системы связи работают на полную мощность, сигнал со спутника чистый, без единого искажения. Мы видим все аномалии на радаре в реальном времени.

Пилот слегка наклонил штурвал, и вертолет, накренившись в сторону, обогнул высотный жилой дом. Генерал успел заметить под одним из балконов труп в камуфляже. Мертвый сталкер висел головой вниз, запутавшись в страховочных тросах, но тем не менее продолжал железной хваткой сжимать снайперскую винтовку.

Генерал посмотрел на часы и поморщился.

– Сколько еще до аэродрома? – спросил он, глядя на зеленоватый монитор, на котором белой стрелкой было отмечено текущее положение вертолета, а разноцветные фигуры неправильной формы указывали на раскинувшиеся внизу аномалии.

– Примерно двадцать пять минут, – сообщил майор группы быстрого реагирования, сидящий справа от Василевского, и, раскрыв голографический тактический экран, вывел на него карту города.

Василевский кивнул и, закрыв глаза, откинулся на спинку сиденья. Мерное гудение двигателя действовало убаюкивающе. Генерал почувствовал, что его начинает укачивать.

– Какого хрена… – пробормотал за его спиной летчик.

Василевский вздрогнул и, резко подавшись вперед, обернулся. Пилот, одной рукой держа штурвал, пальцами другой аккуратно стучал по корпусу погасшего монитора.

– Что произошло? – Генерал приподнялся в кресле, глядя на отключающиеся один за другим радиолокационные приборы.

– Не могу знать, товарищ генерал, – пробормотал солдат. – «Стена», это «Тунгус-Главный»! Ответьте, «Стена». Прием? Это «Тунгус-Главный»!

Василевский сжал спинку кресла, так что побелели костяшки пальцев.

– Товарищ генерал, – обернулся пилот, в тонированных линзах шлема отразилось лицо Василевского. – Потерян сигнал со спутника. Связь со штабом также отсутствует. Товарищ генерал, мы ослепли.

Василевский едва слышно пробормотал какое-то ругательство.

– А что насчет других машин? С ними есть связь? – наконец спросил он.

– Сейчас проверю. – Летчик дотронулся до встроенного в шлем микрофона. – «Тунгус-4», это «Тунгус-Главный», прием? «Тунгус-4»…

– Это «Тунгус-4»! – сквозь чудовищный треск помех пробился слабо различимый голос. – «Тунгус-Главный», как слышите? У нас накрылись все приборы, мы летим вслепую. Повторяю, мы лети…

Снаружи раздался отчетливо различимый грохот, и кабину вертолета осветила яркая вспышка. Василевский прикрыл глаза ладонью и успел различить сорвавшуюся с земли ослепительную молнию, пронесшуюся прямо перед носом их Ка-60. С громким скрежетом разряд впился в хвост летевшего первым Ми-28 и, оторвав его, исчез в небе.

Из динамиков на общем канале связи раздался крик пилота:

– Это «Тунгус-7», нас подбили! Повторяю, мы падаем! Мы па…

Вертолет, потеряв управление, завертелся вокруг своей оси и, зацепив носом лопасти шедшего рядом Ка-60, устремился к земле. От столкновения винт десантного вертолета переломился пополам, и машина начала заваливаться на бок прямо в воздухе. На полной скорости она врезалась в стену жилого дома и, разворотив несколько балконов, взорвалась, осыпавшись полыхающими обломками.

Ми-28 в этот момент рухнул на асфальт и, промчавшись по инерции несколько десятков метров, замер, врезавшись в брошенный рейсовый автобус. А затем раздался взрыв. Из широких трещин на асфальте вырвались столбы пламени, доходящие до уровня седьмого этажа. Вместе с ними из множества разбитых окон ударили молнии наподобие той, что сбила «Тунгус-7».

Эфир наполнился паническими криками, со всех сторон слышался грохот взрывов и скрежет металла.

– Господи… Мы в скоплении аномалий! – выдохнул пилот, когда очередной огненный разряд пронесся мимо, опалив кабину соседнего Ка-60.

Неестественно яркое пламя поглотило нос вертолета, оставив в горящих креслах обугленные скелеты. Десантная машина, потеряв управление, устремилась к земле и рухнула прямо в «комариную плешь». С громким хрустом корпус Ка-60 сжался до тонкой полоски, вокруг которой на асфальте остался кроваво-красный обод.

– Вытащи нас отсюда! – рявкнул Василевский, когда перед лобовым стеклом пронесся охваченный огнем Ми-28.

– Я пытаюсь! – забыв о субординации, огрызнулся пилот, изо всех сил тянущий штурвал на себя.