Пока драконы спят - Александр Шакилов

Если б у Эрика спросили, куда подевалась Гель, он бы долго морщил лоб, вспоминая, о ком речь. Да так и не вспомнил бы. Гель… Какая Гель? У Эрика имелись дела поинтереснее, чем думать о прошлом. Эрик познавал секреты будущей профессии, у него ведь талант лизоблюда, а таким даром не размениваются по пустякам. Наградил Проткнутый от щедрот, не миновала чаша сия – вперед, действуй.

Рассказывая о наградах Господа, мастера почему-то морщились, как от зубной боли, и сплевывали куда ни попадя. Бывало, Рихард Заглот, уважаемый человек, преисполненный достоинств, читает лекцию по курсу «Введение в основные специальности», а как вспомнит о щедрости Господа, так и харкнет на паркет.

Студенты в растерянности. Чего это он? И зачем? Ведь талант. То есть дар. Проткнутый подарил! Не пожалел Боженька, осчастливил. Это ж замечательно!

А профессор что-то шепчет о бесплатном сыре в мышеловке. Да только студиозусы не любят ушки напрягать. Хочешь сказать – громче кашляй. Или молчи, не изнуряй намеками.

На лекциях Заглота собиралось много народу. Даже слишком много. Эрик и представить не мог, что в Мире Гардов обитает столько лизоблюдов. Да-да, он наивно думал, что все студенты – лизоблюды. Только через пару дней, познакомившись с Лантисом, нескладным, чересчур стеснительным мальчишкой, Эрик с удивлением узнал, что профессора Рихарда посещают все без исключения послушники Университета, вне зависимости от таланта и профессии. К примеру, Лантис приехал в Пэрим, чтобы обучиться ремеслу скальда. А он, Эрик, кто и что здесь делает? Какой у него талант?

Отпрыск Сохача не ответил на вопрос нового знакомца, отшутился. Уже тогда он начал понимать, что его талант не в почете в этом Мире. Лантис на него даже обиделся за шуточки и целую седмицу не здоровался. А потом они случайно нашли выход на крышу и завели обычай чуть ли не каждый вечер оттуда глазеть на дамочек-звересловов, объезжающих песчаных драконов. Дамочки все как на подбор были красивыми блондинками с распущенными по ветру волосами. Драконы степенно размахивали крыльями вблизи дракодрома, построенного по соседству с Университетом, на берегу реки Гангрены…

Так вот, если б на лекции мастера Заглота у Эрика спросили о Гель, что с ней и где она, он ни на мгновение не замешкался бы, ведь та сидела двумя рядами ниже, в окружении подружек, чернявых и смешливых. Да и как забыть красотку, с которой столько пережил?! Эрик пообещал себе, что, когда вырастет, женится на светловолоске. Если, конечно, прелести ее не увянут к тому времени. Но, покидая аудиторию, Эрик напрочь забывал о прошлом. И о Гель в том числе. И о матери. Не вспоминал брата и сестру. И отца будто не было никогда. Была только учеба. Эрику казалось, что важней всего на свете овладеть профессией. Пусть Эрика-умельца перепродадут втридорога, пусть так он отплатит кров и науку.

Но вернемся на лекцию профессора Заглота. Обратим внимание на этого достопочтенного мужчину, ибо человека семи локтей ростом нечасто встретишь в Мире Гардов. За спиной профессора поговаривали о том, что его матушка согрешила с троллем из Мира Снежных Великанов. Заглот никак не реагировал на пересуды. Ему было все равно. Он – настоящий профессионал. Это чувствовалось в каждом жесте Заглота, в каждом слове и взгляде.

Многие поколения студиозусов заключали пари на то, каково истинное призвание громадины Рихарда; ну не всегда же он преподавал, да? Кое-кто утверждал, что Рихард Заглот – настоящий палач, кат от бога, расходующий жизнь свою на стоны пленников. Иные с пеной у рта уверяли, что великан – скальд, в прошлом неудачно сложивший вису в честь… не будем называть имен. Или же он растреклятый лизоблюд, да укоротятся дни его. Обычный перевертень? Феникс-огнеборец? Чем Свистун не шутит, самый что ни на есть шут? Гороховый?! Или, прости Проткнутый, вльва? Хотя вльвами бывают только девушки, ха-ха, то есть девственницы.

Глядя на Заглота, тяжело было назвать его девушкой. И вдвойне тяжелее – девственницей.

– Вы все здесь под моим надзором. Я ваш тюремщик! Я сюзерен! Зовите меня мастер Рихард Заглот!

Говорил он неторопливо, будто тщательно пережевывал кусочек заморского деликатеса, достойного быть королевским завтраком.

– Многие знакомы со мной не понаслышке. Вряд ли им повезло, но все-таки! Иные не видали меня доселе, и это печально. Но теперь, уверен, радость переполняет их никчемные сердца, ибо я обязуюсь выбить из их вонючих комков плоти все дерьмо, взамен наполнив… чем?! Правильно, счастьем!

Заглот вещал долго, без перерыва, закрывая глаза и почесывая щетину на подбородке.

– Вновь прибывшие обманчиво уверены, что они и так счастливы. Я вынужден их разочаровать. Нет. Нет. И еще раз нет. Счастлив лишь человек свободный, ибо он имеет на счастье право. Вы же – все! – рабы! Вас так или иначе купил Ректор. Ты, вихрастый, – трэль. И ты. И вон та светловолосая красотка тоже. Как вас зовут, госпожа? Гель? Гель, вы – трэль. Вас могут продать, обменять, выпороть и выкинуть, как мусор, в выгребную яму!

Казалось, мастер Рихард наслаждается ничтожностью студентов. Особенно мастеру нравилась та часть лекции, где речь шла о выгребной яме.

– Жизнь многих из вас закончится в выгребной яме. За непослушание вас накажут согласно статутам Университета. Накажут сурово, но справедливо. И вы обязательно окажетесь в выгребной яме. Мухи, слепни, оводы и тарантулы будут жалить ваши лица, ваши носы и груди. Под веки забьется гниль, в ваши рты засыплют навоз. Вы будете умирать медленно, мучительно. Дерзких и глупых ждет выгребная яма, вы должны это четко уяснить!

Голос Заглота внушительно звучал в полумраке аудитории. Студенты молча внимали. Только мальчишки на галерке шептались о том, что Заглот наведет страху на новичков, а потом напьется в кабаке «Маму три раза», что в полуквартале от Университета. Еще говорили, что не помнят ни одного студиозуса, которого отправили бы в выгребную яму.

– Я открою вам тайну, чем вряд ли обрадую, но все же… Вы – лишние. Аномалия семени ваших родителей. Пережиток прошлых времен, когда Мидгард не знал Проткнутого. Когда не было ни Мидгарда, ни Мира Топей, никакого вообще иного Мира, но был лишь Мир Профессионалов. Вы – остатки того древнего начала. Излишки! Вас не должно быть. Но вы есть. И только под крышей Университета вы в безопасности! Еще раз: вы – излишки. Повторяйте за мной: я – излишек!

Сотни глоток исторгли:

– Я – излишек!!!

Заглот удовлетворенно кивнул:

– Меня никто не любит!

Многократное эхо:

– Меня никто не любит!!!

– Кроме Ректора и мастеров!

– Кроме Ректора и мастеров!!!

Эрик тщательно повторял со всеми, голос его вплетался в ткань хора. И с каждым словом, произнесенным вслух, он все больше и больше проникался уверенностью, что да, так оно и есть, ничего не изменить. Эрик – трэль, он должен, априори должен. Всем. Его жизнь – ничто.