Возвращение в Мир Смерти - Ант Скаландис

— Андрошка! Фу, какая мерзость, — поморщилась Мета. — Она вам погрузочно-разгрузочных роботов не рожает?

— Нет, — серьезно ответил Солвиц, — рожать она никого не сможет. Это исключено по замыслу.

— И много у вас таких? — продолжала нападать Мета, явно забыв, с кем имеет дело.

— Целый гарем, — то ли всерьез, то ли в шутку сообщил доктор Солвиц.

— Если, конечно, вам знакомо такое слово.

— Знакомо, — сердито буркнула Мета. — Я специально изучала книжки по истории полового вопроса.

— О! — воскликнул Солвиц. — Откуда такой интерес к прошлому? Да еще и к сексу. Не иначе, влияние Язона динАльта! Ведь в вашем мире вообще не существует понятия „семья“. Вы там все дети Пирра, не в смысле Керка, а в смысле планеты. Правильно?

— Да, но в связи с этим женщина на Пирре не становится вещью, принадлежащей мужчине.

— Безусловно! — подхватил Солвиц. — Как вы можете быть вещами друг друга, когда вы все принадлежите лишь одному хозяину — Ее Величеству Войне. Вы просто пушечное мясо и детей рожаете в тринадцать лет, чтобы они гибли в кровавых битвах. Нравственная вы моя!

Солвиц совершенно не обращал внимания на то, что вороненый ствол в руке Меты давно уже смотрит ему в лоб.

„Незаряженные пистолеты, что ли, подсунул?“ — предположил Язон, но на всякий случай взял пиррянку за руку и шепнул ласково:

— Мета, мы пришли разговаривать, а не стрелять.

— Но этот, по-моему, настоящий! — выкрикнула она. — Я чувствую: этот — наконец, человек, и я убью его!

— Не надо. Мета, — попросил Язон.

А Солвиц объяснил устало:

— Да поймите же вы наконец, я всякий раз был настоящим. У меня много тел. А может стать еще больше. Я меняю тела, как вы — одежду. Ну, порвете мне еще один пиджак — не беда, я починю его или надену новый. А до моего бессмертного интеллекта вам не добраться. Успокойтесь.

Пистолет прыгнул в кобуру. Мета призадумалась.

— Давайте сделаем так. Сейчас вы идете во-о-он в тот домик и делаете там все, что хотите. Я бы вам советовал поспать в первую очередь. А завтра…

— Простите, в каком смысле завтра? — решил уточнить Язон. — У вас тут что, есть смена дня и ночи?

— Кстати, — оживился Солвиц. — Хорошая мысль! Если угодно, можно изобразить и это. Но вообще-то, чисто психологически завтра — это когда хорошенько поспал и вновь проснулся бодрый и благостный. Давайте общаться на свежую голову. А пока я оставлю вас, с вашего позволения.

Он нырнул в свой хрустальный шар и был таков. А Язон с Метой потерянно побрели к бунгало. Конечно, там было все, что душе угодно. Изучать помещение на предмет какого-нибудь подвоха, искать скрытые опасности и ловушки казалось теперь более чем нелепым. Они проиграли еще один раунд, и следовало набраться сил перед решающим поединком, несмотря на то что именно это и советовал их противник. Черт возьми, надо же было хоть в чемто не подчиниться ему! И Язон сказал:

— Что нам советовал наш друг Тедди? Немедленно спать? А давай спать не будем.

— Что именно ты предлагаешь? — не поняла Мета.

Мысли ее были где-то далеко. Язон тоже начал издалека:

— Давай поговорим, что ли, о том о сем. Ты назвала эту девушку из зеленой будки „андрошкой“. Ты давно знаешь, кто такие андроиды?

— Еще бы! К нам на планету много раз прилетали эти чудаки с Лады, и однажды они пытались одолеть пиррянскую природу с помощью андроидов. Вот смеху-то было! А некоторые наши мужики даже увлеклись девушками-андроидами. Глупость несусветная! Они же не настоящие и абсолютно не годились для войны на Пирре. Вот мы и прозвали их андрошками.

— Мета, а я — настоящий? — спросил Язон.

Мета посмотрела на него задумчиво:

— Вроде да.

— Любимая, я безумно соскучился по тебе за эти долгих полетах?

— Ты хочешь заняться любовью здесь?!

— А что такого? Да, здесь и сейчас. — Язон как будто даже обиделся. — Тебе не нравится эта постель? Пошли на травку. Или — для любителей экзотики — тут есть бассейн. Но, по-моему, на постели все-таки приятнее…

— При чем здесь постель?! — удивилась Мета его непонятливости. — Любить друг друга здесь — все равно что на сцене перед огромным зрительным залом. Мы же тут совсем не одни.

„Какая глупость!“ — хотел сказать Язон, но сдержался и сформулировал мягче:

— Какая странная мысль, Мета! Они же тут все андроиды! Может, нам с тобой еще и бортового компьютера стесняться? Иди ко мне. Любимая…

Лед сомнения вдруг оттаял в душе у Меты. Она улыбнулась, встряхнула головой, откидывая со лба волосы, и шагнула в объятия Язона. Она тоже оченьочень соскучилась по нему.

Язон всегда помнил, как впервые остался с нею наедине. Он был тогда моложе и намного самоувереннее. Они только-только познакомились при весьма экзотических обстоятельствах: он сорвал огромный куш в казино „Кассилия“, начав играть на деньги Керка Пирра; она — вела потрепанный транспортный корабль со смертоносным грузом, закупленным с нарушением всех мыслимых законов. Романтика? Еще какая! С карманами, полными денег, о каких раньше и не мечтал, среди складов, забитых современнейшим оружием, лететь на самую страшную планету во вселенной и в первую же ночь после знакомства упасть в объятия девушки, не похожей ни на одну, виденную им прежде. Женщины всегда доставались Язону легко (и так же легко он расставался с ними) — все это было нормально. Непривычным оказалось другое. Ведь действительно не она упала к нему в объятия, а он к ней. Ростом почти с Язона, Мета была едва ли не в полтора раза тяжелее его за счет пиррянской литой мускулатуры.

Язон раньше и не представлял, что ему сможет понравиться этакая гора мышц, увенчанная головкой очаровательной блондинки с огромными синими глазищами. Однако он влюбился. Влюбился, как мальчишка, хотя не сразу понял это.

А Мета — в первую очередь солдат своей планеты, а уж во вторую женщина — относилась к сексу еще более утилитарно, чем Язон, галактический бродяга, игрок и ловелас. Вот почему в те странные ночи на транспортном корабле они ничего не поняли друг о друге и даже не догадались о возникшем чувстве. Мета без устали хихикала над легким, как пушинка, партнером, а Язон, признаться, не сразу начал получать удовольствие от такого всегда понятного и любимого им процесса. Мешал не только этот смех партнерши, мешала невероятно жесткая упругость ее тела. И больше всего отвлекали даже не руки и не ноги, а… брюшной пресс. Было так странно, так непривычно прижиматься к твердому, словно автомобильная покрышка, животу. (Позднее именно это стало возбуждать его сильнее всего, и ни с какими другими женщинами он уже не мог получить подобного удовлетворения).