Арвендейл. Нечистая кровь - Юлия Остапенко

Подвесной замок разомкнулся и с глухим стуком упал на пол.

– Очень хорошо, ваше высочество. Великолепно, – прошептал виконт Эгмонтер, и Брайс, пораженный тем, что сейчас произошло, не заметил хищного блеска в его льстивых глазах.

За дверью и впрямь оказался чулан, заваленный всяким хламом, покрытым толстым слоем пыли. Но дальняя стена тоже оказалась иллюзией. Брайс развеял ее движением руки и увидел темный провал, уводящий в неизвестность. И оттуда, из этой неизвестности, тянуло чем-то – снова незнакомым, но совсем иным, не тем, что он почувствовал, когда открывал замок. Там, впереди, определенно пульсировала магия. Но это была не эльфийская магия и… не человеческая тоже. У этой магии был запах, остро напомнивший Брайсу залитый кровью эшафот. Так пахнет смерть. Так пахнет небытие.

– Что там, Эгмонтер? Куда вы меня привели? – спросил Брайс, неотрывно глядя в зияющий темный провал.

– Сложно сказать, мой принц, – прошелестел Эгмонтер за его плечом. – Я ведь не мог проникнуть сюда без вас. Но вы тоже это чувствуете, верно? Подозреваю, что и лорд Иссилдор это чувствовал, однако не посчитал нужным сообщить вам, хотя наверняка догадался, что вход запечатан эльфийской магией. Может, не так уж и плохо, что лорда Иссилдора с нами больше нет, а?

Брайс протянул руку, и она утонула во мраке. В буквальном смысле: только что он ее видел и вдруг перестал – рука оказалась по локоть погружена в бесплотное темное марево, полностью поглощающее свет. Казалось, будто рука бескровно отсечена, но Брайс сжал пальцы в кулак и почувствовал их, как обычно. Даже… как будто бы… ЛУЧШЕ, чем обычно. Что бы там ни было, в этой темной пелене, оно обостряло все его чувства. Пока что только тактильные, но что будет, когда он ступит туда целиком?

– Что бы ни искали орки в горах Митрила, оно там, – сказал Эгмонтер, кивая на провал.

И это стало последней каплей. Отринув все колебания, Брайс шагнул вперед.

И утонул во Тьме.

Он не сразу понял, что это Тьма. Все, что он знал о Тьме, противоречило тому, что он увидел. Во время обучения магии о Тьме говорили мало, лишь то, что следует знать магу, чтящему Светлых богов: что Тьма есть зло, что она почти неодолима, что предупредить ее рождение намного проще, чем уничтожить, когда она уже родилась. Брайс читал легенды, где воспевались герои, боровшиеся с Тьмой, и слышал о колдунах, отдавшихся Темным богам и принесших на землю много страха и горя, а потом сгинувших без следа. Тьма была не просто опасна, она была ересью – самой страшной, самой гнусной ересью, какую только можно вообразить. Любого мага, заподозренного в попытке обратиться к Темным богам, немедленно сжигали. И хотя в виконте Эгмонтере с самого начала было что-то не так, Брайс на самом деле никогда не думал всерьез, что тот может иметь дело с темной магией. Ведь, как учили Брайса, любой человек, даже не обладающий сам магическими способностями, чувствует Тьму задолго до приближения к ее источнику: по тому, как она хватает, корежит и иссушает его душу. Люди заболевают, чахнут и умирают, лишь оказавшись рядом с темной магией.

Люди, да. А как насчет орков?

«Что это? Где я? Что происходит?» – эти бессильные мысли метались в его голове, и Брайс понял, что близок к панике. Но сорваться, к счастью, не успел, потому что в этот миг рядом с ним загорелся холодный зеленоватый огонек. И хотя этот огонек, безусловно, не был порождением света, он развеял обступившую их Тьму, по крайней мере, на физическом уровне.

Брайс увидел перед собой Эгмонтера, с бледным, напряженным и странно торжественным лицом, держащего неверный зеленый огонек в поднятой руке.

– Поразительно, – проговорил виконт, и его голос прозвучал так глухо и далеко, словно воздух был набит пухом. – Вы чувствуете? Здесь все пропитано Тьмой. Однако снаружи, за дверью, это практически не ощущается. Нужно подойти вплотную и задействовать недюжинные силы, просто чтобы ощутить. Ах, как хорошо она для вас постаралась. Представляю, сколько времени и сил у нее ушло, чтобы воздвигнуть такой барьер.

– У нее? У кого – у нее? – с трудом спросил Брайс: говорить было тяжело, слова выталкивались из горла, как камни, царапая глотку.

– У вашей матери, разумеется. Проклятой эльфийки Илиамэль. О, мой принц, только не говорите, будто вы не догадывались.

Брайс снова вспомнил карамельную конфету, начиненную Тьмой – самым страшным ядом, сжирающим изнутри не только тело, но и душу. Догадывался ли он? Конечно. Позволял ли себе думать об этом? Нет, никогда. Илиамэль была его матерью, и он любил ее.

– Идемте же, идемте, – нетерпеливо сказал Эгмонтер и потянул его вперед по узкому коридору, созданному не из камня, а из чего-то мягкого, пульсирующего, живого… почти живого, но обреченного всегда оставаться мертвым.

– Ей приходилось быть очень осторожной, – бормотал Эгмонтер, шагая вперед и высоко поднимая зеленоватый огонек, не освещающий ничего, кроме их побледневших лиц. – Не просто создать это место, не просто надежно его спрятать, но и точно отмерить силу, которую она здесь высвободила. Создать и поддерживать источник, но не притянуть сюда темных тварей. Тонкая работа… ювелирная… Она была великим магом, эта эльфийка, великим… Жаль…

Эгмонтер не успел сказать, чего именно ему жаль, а Брайс не успел спросить. Они внезапно остановились, Эгмонтер простер руку выше, мертвенно мерцающий свет на кончиках его пальцев разгорелся сильнее. И тогда Брайс увидел, что они больше не в коридоре, а в небольшой комнате или пещере – он по-прежнему не видел ни стен, ни пола, ни потолка. Все, что он видел – алтарь, возведенный посередине помещения. Совсем небольшой, высотой едва до пояса. Основой алтарю служил странный сплав, напоминающий обсидиан, однако в этом сплаве наверняка было и что-то еще. Брайс машинально попытался прощупать постамент магией, но у него ничего не вышло. Вообще ничего. Он вздрогнул, напрягся сильнее, но, к своему ужасу, не сумел, как делал всегда, отринуть телесное и сконцентрироваться на ауре.

Хуже того – в этот миг ему показалось, что у него вообще нет ауры. Словно он в единый миг ее напрочь лишился.

– Все в порядке, мой принц, – сказал Эгмонтер, каким-то образом ощутив его тщетные попытки. – Вблизи Темного пламени любая другая магия перестает действовать. Именно это погубило вашего отца там, наверху.

Эгмонтер указал вверх, и Брайс взглянул туда, хотя не увидел ничего, кроме клубящейся, пульсирующей тьмы.

– Там… – хрипло повторил он, и Эгмонтер кивнул.

– Мы сейчас почти точно под тем самым местом, где ваш отец в последний раз охотился на троллей. Просто не повезло. Он столкнулся с шаманом, а шаман, разумеется, знал, что в толще земли находится источник темной магии. Это многократно усилило его мощь и полностью свело на нет всю магию короля Лотара. Вот почему он погиб. И вот зачем сюда идут орки. Они узнали об источнике, вполне возможно, что именно от того тролльего шамана. Обычно тролли ни с кем не вступают в союз, даже с орками. Но если орки сумеют первыми добраться до источника Тьмы и взять его под контроль… Страшно подумать, какую силу им это даст.