У смерти твои глаза - Дмитрий Самохин

– Если произойдет хоть что‑нибудь опасное, начнут шмонать город. Пропустят через частое сито. Первым делом уничтожат меня и мой бизнес.

– А как это может угрожать жизням трех миллионов людей? – спросил я.

– Кто может сказать, что придет в голову заговорщикам. Я не в курсе, что они попытаются предпринять. Это и нужно выяснить.

– Вы поражаете меня, Качели. По‑моему, куда логичнее сообщить в ФСБ о готовящемся теракте.

– Вот ведь не факт, что начальник ФСБ не имеет никакого отношения к этому заговору.

– Вы подозреваете, что может… – поразился я.

– Все может, – подтвердил Кочевей.

– Тогда сообщите губернатору.

– Боюсь, что на губернаторе все держится.

– Пятиримов? – удивился я.

– Именно. Он проворовался. Это известно практически каждому горожанину. Светит тюрьма. Мы живем не в социалистической Америке, где проворовавшегося губернатора уберут с поста на другую не менее ответственную работу. У нас ему грозит тюрьма. Пятиримову дадут доиграть спектакль под названием юбилей. А потом начнут с ним войну. И посадят. В конце концов для Пятиримова единственная возможность избежать тюрьмы – устроить что‑то героическое или скопом уничтожить своих врагов.

– Так, – согласился я. – Но у гостей будет такая мощная охрана, что комар не проскочит.

– Я не уверен, что все будет так прямо и тупо. Сдается мне, что действовать заговорщики будут окольными путями. Я не знаю, в чем суть заговора. Но уверен, что он существует. Ко мне подкатывался Мертвый. Намекал издалека о том, что грядет. Предлагал присоединиться.

– Почему вы не согласились?

– Я старый человек. Меня устраивает то, как и что здесь есть.

– Что от меня требуется?

Старик улыбнулся и поставил бокал на стол. Бокал рухнул. Ножка оказалась сломанной. Вино пролилось на грязный пол.

– Узнать. Как? Кто? Что? И предотвратить.

– Вы смеетесь? – опешил я.

– Почему смеюсь. Мне очень грустно.

– Как я смогу справиться?

– Сможешь, – твердо сказал старик. Сказал так, что усомниться не осталось возможности.

– Теперь я твой клиент. Финансы и людской ресурс полностью в твоем распоряжении. Тебя также поддержат Герман Тихорей и Андриан Коротай.

Кочевей назвал двух главарей криминальных группировок, трудившихся на ниве игорного и наркобизнеса.

– Работать на бандитов, увольте, – заявил я.

– Почему работать? Сотрудничать. Я промолчал.

– Тебе выделяю сорок человек. Моих людей. В полном вооружении. Они на многое способны. Почти все бывшие спецы.

Я окинул критическим взглядом кожаных. Понял, что придраться не к чему.

– Что делать намерен?

– Есть наметки, – туманно отозвался я. – Пошустрим по дну. Надо поймать рыбку в среде Мертвого. Купить человечка. Может, и скажет что важное. Только проблема есть, – заикнулся я.

– Излагай, – потребовал Кочевей.

– На меня убийство Ангелины повесили. Лицензию отобрали. Заведено уголовное дело. Вы это устроили, так что решите, будьте добры, мою проблему. Иначе я совершенно бессилен…

– Сегодня в полицию явится убийца. Настоящий убийца. С неоспоримыми доказательствами.

– Как вам это удастся? – изумился я.

– Человек обязан мне. На все пойдет. Оформит явку с повинной. Мои адвокаты потом позаботятся об остальном.

– Что значит об остальном? – В моем голосе промелькнуло возмущение.

– Его освободят. Сначала признают психически больным. Поместят в дурку, а через полгодика выпустят на свободу.

– Ах ты мразь! – В сердцах я выругался настолько крепко, что крепче только стоградусная водка будет.

– Возможно. Возможно, – покачал головой старик. – А кто ведет дело?

– Инспектор Крабов.

– Отлично. Действуй. Тебя отвезут домой. Проконсультируют. Со мной больше общаться не будешь. Только с помощником – Ваня Дубай.

Когда Кочевей назвал человека, из среды кожаных выступил высокий, чем‑то похожий на Ульяна Мертвого человек и элегантно поклонился.

Надо же какие нежности.

– Всю информацию только от него. Вот тебе трубочка надежная. Все разговоры только по ней. В памяти все важные телефоны.

Дубай протянул мне трубку. Я принял ее, припрятал на груди.

– Все. Дубай отвезет тебя.

Старик поднялся. Покряхтел и, сопровождаемый кожаными, направился через цех к выходу с завода.

– Стой. Качели, стой! – закричал я. Кочевей обернулся.

– Запомни, когда все закончится, я убью тебя, – выпалил я.

– Твое право, – равнодушно согласился Качели.