Алтарных дел мастер. По чужим правилам - Николай Степанов

Густав с самого утра пребывал в паршивом расположении духа: из Ельни до сих пор не поступило никаких вестей. В особенности раздражали попытки Викентия его успокоить – дескать, все нормально, наверняка их люди решили отметить удачное завершение операции и перебрали лишнего. Другими словами, просто перепили. А вот набрались они с радости или с горя – неизвестно. И ведь здесь это считалось нормальным.

Привыкшего к быстрому и четкому выполнению всех своих приказов Густава местное разгильдяйство с каждым днем удручало все больше и больше. А уверенность в том, что он сумеет реализовать задуманное, таяла быстрее снега в апреле.

Весть о провале операции стала последней каплей, переполнившей чашу терпения некогда успешного наемника. Напоследок он решил хоть как-то насолить ненавистному Даниле, прежде чем «сделать ноги» с остатками некогда немалых богатств.

«Пускай крашенскому боярину другие сворачивают шею, а с меня хватит! Ведь давал же себе зарок не связываться с ним, так нет – стоило оказаться поблизости, и снова потянуло на подвиги. С превеликим удовольствием я предал бы эту сволочь мучительной смерти, но не ценой же собственной жизни!» – размышлял Густав, следуя к месту засады.

В подсумках лошади уместилось все имущество всадника. И хотя сейчас оно составляло лишь жалкие крохи былого богатства, даже их вполне хватало на безбедную жизнь до глубокой старости в любом уголке Земли.

Наемник лично расставил вдоль дороги разбойников, обозначив задачу каждого. Переговорил с Викентием, дал указания двум чародеям, а сам с опытным волшебником перебрался на другую сторону тракта. Притаившись в зарослях, Густав собирался перед уходом понаблюдать за уничтожением соратников Данилы и в случае необходимости поучаствовать в нападении. Однако, когда неожиданно раздался вой волка, планы пришлось спешно менять.

– Похоже, я только что лишился магии, – растерянно сообщил волшебник.

– Уходим! – сразу скомандовал Густав.

Минут десять они скакали по лесу, затем все же выехали на дорогу. Еще четверть часа всадники двигались галопом и лишь после этого перешли на размеренный темп.

За время пути не донеслось ни одного выстрела, что означало полный провал. Враг оказался хитрее, и это не улучшало настроения Густава.

– Способности вернулись, – доложил маг. – Однако я так и не понял, что со мной было.

– Некогда разбираться, Марк. Надо решать, куда нам путь держать. В смоленских землях оставаться нельзя, на запад соваться – смерти подобно. Попробовать заглянуть в Московию? Я слыхивал, там имеются слободки на европейский манер, глядишь – и пристроимся. Накушался я здешнего колорита по горло.

– Как скажешь, командир. Не думаю, что мирная жизнь придется тебе по вкусу, но почему бы не попробовать?

– Значит, едем на восток?

Ответить волшебник не успел. Пронзенный попавшим в горло метательным клинком, он захрипел и свалился на землю.

Густав среагировал молниеносно – приник к шее коня, резко развернул его от дороги. Уже в лесу соскочил с лошади и притаился в зарослях, вооружившись двумя пистолями крупного калибра. Он надеялся, что враг последует за скакуном, но не на того нарвался – противник не спешил показываться.

Пистоли у Густава сохранились с тех времен, когда под его началом находился хорошо обученный и превосходно вооруженный отряд всадников в две сотни рейтеров, то есть еще до первой встречи с Данилой. Его оружие изготавливалось по специальному заказу и отличалось удлиненными стволами и увеличенным калибром. Патроны, заряженные крупной дробью, значительно сокращали вероятность промаха даже на полном скаку, а защитные амулеты против такого выстрела быстро просаживались.

«Сколько их? – пытался понять Густав. – Не больше двух – точно, а скорее, один, иначе бы не дали так легко уйти с дороги. Ежели один, то надо лишь выждать. Нутром чую, притаился где-то рядом…»